– Я не об этом! Давай сейчас ни обо мне отдельно и ни о тебе, а в целом. Нужен такой человек, который будет зажигать звезды в нас самих, заставлять жить и чувствовать эту жизнь, который будет заставлять смеяться и верить в лучшее, когда все рушится к чертям. Мы с тобой какие-то слишком замкнутые в самих себе по большей части, интроверты от головы до пяток. Если еще добавить и пессимизм, то вообще убойная смесь. Поэтому мы в начале и сошлись. Нашли пристанище друг в друге, но не зря говорят, что притягиваются противоположности. Я заскучала через пять лет, ты бы тоже рано или поздно… и не смотри так на меня!
Он снова отвернулся, переваривая ее слова, в глубине души осознавая, что в чем-то Олеся была права. Пока она говорила, этот нужный ему человек стоял перед глазами и улыбался своей широкой улыбкой и шаловливыми огоньками в глазах.
– Я должна была тебе сказать обо всем этом раньше, слишком затянула. Прости меня, пожалуйста, за это и… спасибо за все! – Олеся оставила легкий поцелуй на его щеке и упорхнула, будто ее рядом и не было.
Этот разговор выбил его из колеи, но внезапно стало легче. Раньше он копался в себе и думал, что проблема была в нем.
После слов Олеси в момент разрыва их отношений о том, что она обо всем жалеет, Юра засомневался, что с ним вообще кто-нибудь захочет быть. Мысли немного прояснились, словно туман обиды, который заволакивал их до сих пор, отступил.
Тем же вечером он сидел на кухне, монтировал видеоряд, пока Эля готовила коронное блюдо – макароны с сосисками – и вываливала на его голову недовольство по поводу предстоящих экзаменов.
Она ничуть не уступала Юре в росте и в худобе. Вот и теперь ее тощие голые коленки торчали над столом, пока она присела в ожидании закипания воды. Крашеные белые волосы молочным водопадом струились по спине и плечам и щекотали ногу, отчего она то и дело ее чесала.
– Ты меня не слушаешь! – Возмутилась она, выхватила из его рук блокнот с карандашом, в котором он делала пометки и нарисовала мордочку с высунутым языком.
– Я могу повторить все слово в слово. Ты лучше бы за сосисками следила, – он вернул себе вещи и посмотрел на кипящую воду, разлетающуюся брызгами на добрую половину плиты.
Она лишь махнула на него рукой и достала телефон, где начала смотреть видео, не собираясь убавлять громкость. Ее болтовня сменилась раздражающими вирусными песнями, звучащими сейчас буквально отовсюду.
Юра устало потер глаза и откинулся на спинку стула, рассматривая свою сестренку и постукивая карандашом по столешнице. Ей явно было все равно, что она мешала. С интересом смотрела что-то в телефоне, и на секунду на ее лице промелькнула улыбка.
Раздался звук уведомления, на экране высветилось сообщение от Савелия.
Юра задумчиво потер лоб, пытаясь переварить новость. Ему казалось, что Савелий так на это и не решится. Мысли прервала фраза из видео на телефоне Эли:
– Кто это?
– Что?
– Чей это голос сейчас был? Знакомый очень.
– А, ты его не знаешь. Я с ним познакомилась год назад на аниме-вечеринке. Помнишь, ты меня с Дашей еще туда провожал?
– И ты с ним общаешься? – Сердце сжалось от мысли, что Эля уже выросла, заканчивает школу, интересуется парнями, а он этого не заметил или отказывался замечать.
– Пф, нет. Он, наверное, даже не знает, что я на него подписана. Просто интересно наблюдать…
То, что она избегала смотреть на него, говорило лишь о том, что «наблюдала» она часто. Юра пересел к ней поближе, противно проскрежетав стулом по полу, и кивнул на телефон:
– Покажи мне.
– Зачем? – Она на него покосилась, но пожала плечами и смахнула вниз несколько роликов, чтобы вернуться.
Руки противно похолодели. Он увидел то, чего так опасался и о чем предупреждало подсознание, когда услышало этот голос.
На экране появилось лицо Руслана Кузнецова. Его волосы были выкрашены в черный, черные очки, которые он практически никогда не снимал, серьга в ухе в виде креста.
Он переключил камеру: Ярослава и Саша стояли на изготовке с литровыми бутылками «Меринды». По счету они начали пить, а Юра, сам не понимая, зачем он все это делает, как мазохист, всматривался в картинку.
