Мы с мужем уютно устроились на нижних нарах, лёжа спиной к решётке. Он крепко обнял меня сзади, а я задремала, наслаждаясь его близостью и ни капли не жалея о своём решении разделить с ним срок.
— Разошлись по нарам! — внезапно раздался зычный голос тюремщика, а по решётке канонадой прошлась дубинка, отстукивая по металлическим прутьям пугающий ритм.
Я вздрогнула всем телом, а Ирвен раздражённо поднялся на ноги и посмотрел на стоящего по ту сторону одетого в тёмно-синий мундир незнакомого полуденника. Видимо, караул сменился.
— Здесь холодно. Мы просто грелись. И это семейная камера.
В голосе мужа звучало глубокое раздражение, рокочущее, как штормовое море вблизи скал. Но тюремщик не стушевался и явно наслаждался данной ему властью.
— Семейная камера, а не бордель, — насмешливо ответил он, чем мгновенно вскипятил гнев Ирвена.
Я спешно поднялась на ноги и обняла мужа со спины.
— Нам не нужны неприятности. И я действительно очень хочу спать. Давай ты просто ляжешь сверху, а для тепла мы попросим передать нам побольше одеял, — тихо попросила я.
Мужчины продолжали мериться взглядами. Ирвен бывал невообразимо упрямым, но в то же время хотелось верить, что ему хватит разумности не давать волю злости.
Напряжение сгустило воздух, а полуденник явно наслаждался происходящим и надеялся, что заключённый не сдержится и кинется на него. На самодовольном лице появилась гаденькая ухмылочка, но практически сразу потухла.
Муж молча повернулся ко мне и обнял, стиснув челюсти. Не привык к подчинённому, уязвимому положению и теперь злился так сильно, что в нём забурлила магия. Но мне не было страшно. Ирвен не из тех, кто вымещает свой гнев или неуверенность на других. Он может пылать от ярости, и при этом рядом с ним всё равно будет безопасно. Это одна из причин, почему я его полюбила.
— Знаешь, ещё для коллекции хорошо бы подошла примерочная в магазине одежды, — шепнула ему на ухо, чтобы отвлечь. — Как считаешь?
Ничего умнее в голову не пришло, и я винила в этом зелье беспамятства — приятнее было считать, что оно загубило мои ценные мозговые клетки, чем признавать, что я изначально недалеко ушла от леонессы.
Ирвен поцеловал меня в висок, ловко забрался на верхние нары и улёгся на живот, опустив правую руку. Я лежала на спине, держась за неё и переплетя наши пальцы. Конечно, не так хорошо, как в обнимку, но всё же лучше, чем если бы нас разделяли толстые стены.
Сон окутал тёплым одеялом, а сквозь пальцы Ирвена ко мне тончайшей струйкой текла его сила — непривычная, наэлектризованная агрессией, но покорная лично мне.
По отяжелевшему телу растекалось счастье, собиралось где-то в районе пупка и грело изнутри.
Мы так и уснули, держась друг за друга, словно боялись, что судьба может украсть одного из нас.
— Вечерник! — вдруг загремело над ухом, и я разлепила сонные глаза.
За крошечным окошком темнело небо, а значит, мы проспали закат. Тело немного затекло от неудобной позы, но когда Ирвен спустился, то незаметно размял мне плечи и шею. В его руках было настолько хорошо, что я разомлела и даже толком не поела. Суп с потрохами показался не особо аппетитным, и я отдала свою порцию голодному мужу, сама поела лишь немного хлеба и погрызла засохший сыр, оказавшийся неожиданно вкусным.
— Блайнеры! — позвал тюремщик, когда арестанты закончили с трапезой и сдали посуду. — К вам посетитель!
— Это Бреур? — взволнованно обернулась я к мужу.
Он лишь пожал плечами:
— Кто угодно. Возможно, правозащитник. Кеммер, скорее всего, только завтра появится.
Я на ощупь привела в порядок причёску, быстро почистила зубы сухой щёткой, а потом переоделась в закутке, служившем туалетом. За ночь запах хозяйственного мыла почти выветрился, и находиться в нём стало опять неприятно. Ещё неприятнее было то, что ручное зеркальце отобрали при осмотре вещей. Видимо, посчитали, что его можно разбить, а потом кого-то ранить осколками. Странная предосторожность для мира, где каждый маг — как ходячая граната: дёрни за чеку, и взорвётся так, что мало не покажется. Но тюрьмы существуют не для того, чтобы радовать арестантов, и неудобство — часть наказания.
Вопреки ожиданиям, логике и просто элементарной вежливости, сразу нас к посетителю не пустили. Вот так — тюремщики сообщили о его приходе, а потом просто… ничего не делали до тех пор, пока нам не принесли магические накопители для зарядки.
С добровольно-принудительным отъёмом энергии я никогда раньше не сталкивалась, и процедура оказалась до омерзения неприятной, что ни капли не удивило. Тюремщик предупредил, что любая попытка к сопротивлению будет отражена в личном деле и повлияет на приговор, а затем с ухмылочкой посоветовал не жадничать. Дал в руки особый накопитель, высасывающий из магов энергию, и ждал, пока я не обессилела настолько, что едва не потеряла сознание. В глазах помутилось, а в ушах появился отвратительный писк и никак не хотел исчезать.
В общем, с утра пораньше я чувствовала себя развалиной.
