— Намерениями, методами и умениями. Чужемирцы — это души, что случайно забрели в опустевшие тела, а Странники — древние и привыкшие к безнаказанности маги, сменившие не одну оболочку и не один мир. Одно дело, если обычный дух занял чужое тело. Неприятно, но не катастрофа. Чаще всего такие люди быстро погибают, иногда даже не могут прижиться в новом теле. Таков рок, если хочешь. Жизнь, взятая взаймы, обрывается легко. Если же чужемирец прижился, он может принести пользу. Особенно ценятся инженеры и учёные. Их открытия, разумеется, подвергают цензуре, всё же наше общество к некоторым технологиям пока не готово, отчасти именно этим и занимается Служба Безопасности. Религиозных лидеров, революционеров, политиков, философов разных мастей казнят сразу, во избежание проблем. В Империи и так всё непросто, не хватало ещё гражданской войны. Музыкантов и художников обычно не трогают — знаешь, как много раз показывала практика, никого особо не интересует искусство другого мира, обыватели его отвергают и клеймят чужеродным. Такие чужемирцы либо растворяются в обществе, либо выпадают осадком на его дно. Мама как-то водила нас на выставку художников других миров, некоторые работы мне даже понравились, но зал был практически пуст. Никто не хотел посещать экспозицию, и вскоре её закрыли. Понимаешь, в Доваре действительно не любят чужемирцев и не хотят их поддерживать ни деньгами, ни работой, ни вниманием.
— А если художник скроет, что он чужемирец?
— Чужемирцы практически всегда себя выдают, поэтому рано или поздно слухи просачиваются. Нередко случается, что местных изобретателей безопасники тоже подвергают чрезмерной опеке. Я допускаю, что какие-то чужемирцы ускользают от внимания служб, но это значит, что они сидят тихо и не высовываются. Такой расклад вполне устраивает всех. Что же до Странников — здесь дело совершенно иное. Они не хотят вливаться в наше общество, они хотят менять его под себя. Пытаются установить собственное господство, привносят опасные технологии, экспериментируют с магией, заражают людей вредными идеями. Обычно Странник начинает свой путь с череды убийств. Он избавляется от тех, кто может ему помешать или навредить, а затем организовывает вокруг себя группировку из каких-нибудь отщепенцев, либо таких же чужемирцев. В некоторых случаях обращает людей в рабство и истязает их, в некоторых — подкупает или заманивает обещаниями. В любом случае Странники создают проблемы, поэтому на них охотятся и сразу же уничтожают.
— Очень плохо, что он получил именно твои воспоминания, да? — с тоской спросила я.
— Да. Расклад не самый удачный. Кстати, безопасников не воскрешают именно по этой причине. Никто не хочет, чтобы Странник получил доступ к их оружию, методам и информации. Некогда хотели ввести такое правило и для военных, но сочли, что риски не перевешивают пользу от воскрешений.
— Но почему тогда не проверяют всех воскрешённых сразу после проведения ритуала? Это было бы логично.
— Ты представляешь, сколько воскрешений происходит ежедневно? Примерно половина из них не даёт никакого результата, особенно если тело сильно пострадало. В большинстве оставшихся случаев возвращается родной дух. Чужемирцы появляются редко, ещё реже приживаются. А Странников за всю историю мира было всего несколько десятков. По правилам именно родственники и коллеги возвращённого должны затем наблюдать за его поведением и сообщить в Службу Безопасности, если у них появятся сомнения. Понимаешь, нет смысла тратить ресурсы на то, чтобы проверять каждого сразу, если чужемирец всё равно выдаст себя позже. Знаешь, это как с преступлениями. Их расследуют после того, как они произошли. Обязательные проверки проводят только в случаях воскрешения высокопоставленных магов.
Стало непонятно, почему команда Десара меня не раскусила. Хотя… я настолько натренировала волю, сопротивляясь заклинанию подчинения, что допрос не казался чем-то запредельным, а сыворотка наверняка действовала на меня слабее, чем на обычного мага. На целителях все зелья работают иначе. А ещё я успела адаптироваться в этом мире и принять свою новую жизнь. Попади я в руки безопасникам месяц назад, они бы сразу же обо всём догадались, но мне хватило времени, чтобы освоиться. А ритуал слияния вернул ещё и воспоминания Гвендолины, что тоже сильно помогло. Пусть сфера её интересов была крайне ограничена, но мне всё равно не пришлось начинать в этом мире с нуля. Да и поддержка мужа давала очень многое. Если бы только он сразу делился со мной значимой информацией, а не вводил в курс дела постфактум!
— Ирвен, мне не нравится, что ты снова и снова рассказываешь мне о чём-то важном уже после того, как всё случилось. Сегодня на допросе мне было бы проще, если бы я знала, что тебя самого уже допросили.
— Понимаю, Гвен. Но и ты пойми, что я просто не привык к тому, что в моей жизни есть человек, с которым я должен делиться всем. Кроме того, у тебя есть свои тайны, и я не требую, чтобы ты мне их открыла, — твёрдо сказал он, и пришлось с ним согласиться.
— Я знаю… Но это не только мои тайны…
