– Лезар! – крикнул Гарсиласо, являясь на порог трактира с облаченной в рваное мужское платье девушкой на руках, что весьма удивило мэтра Лезара и его помощников. – Комнату, дружище! Быстрей! И вина, самого пряного.
– Ты что же, откуда ее выкрал? Из лап сатаны?
Вытирая руки о фартук, трактирщик подозрительно глядел на гостей – промокших и взъерошенных. Вид те имели, точно прошли все круги ада.
– Самое оно. Из лап сатаны. Ты многое потерял, дружище. Знаешь, откуда мы на самом деле?
– Откуда?
– С Гревской площади. Казнили колдуна, который ставил эксперименты над обитателями царства мертвых.
– Поймали самого Кердея?
– Почти…
Трактирщик недовольно нахмурился, но тотчас лицо его озарила саркастическая ухмылка.
– Что значит «почти»? Он опять ускользнул? Испарился? Вызвал грозу и исчез в облаках?
– Нет, на этот раз истлел, – сыронизировал Гарсиласо. – И парижане успокоятся. Но я тороплюсь.
Лезар не сменил выражения лица, лишь кивнул в сторону лестницы. Мужчины поднялись на второй этаж.
Гарсиласо уложил Мадлен на кровать и размял онемевшие плечи и шею. С большим трудом ему удалось пробиться сквозь толпу и вырвать бедную девушку из замкнутого кольца взбудораженной толчеи.
– Всего-навсего до вечера, – обратился он к трактирщику, который разглядывал потерявшую сознание девушку.
– Такая красавица! Поди, уж точно не до вечера.
– Ей стало дурно во время казни. Эта девица – приближенная одной знатной дамы, – проговорил Гарсиласо, протягивая мэтру Лезару экю, – которая будет страшно негодовать, если с ней что-либо случится.
– Ясно.
Когда один из слуг принес бутыль муската, Гарсиласо наконец смог вздохнуть спокойно.
– Отлично, ангел мой, теперь, надо полагать, все – бой окончен, – прошептал он и, закрыв дверь, приблизился к кровати. Побледневшая и осунувшаяся, с темными впавшими глазницами Мадлен лежала не шелохнувшись, откинув голову набок.
Несколько долгих минут он стоял и смотрел на нее. Затем тряхнув головой, словно желая отогнать сковавшее тело напряжение, Гарсиласо откупорил бутылку и жадно отпил глоток.
Нервным движением он достал из кармана желтоватого цвета мешочек с порошком. Руки дрожали, он старался не всыпать лишнего, но одно неловкое движение и большая часть исчезла в вине.
– Дьявол! – выругался он.
Времени оставалось совсем немного. Зажав большим пальцем горлышко, он принялся трясти бутыль. Затем столь же хладнокровно и методично наполнил один из бокалов и, присев на край постели, слегка приподнял девушку, чтобы она могла отпить. Едва ощутив на губах привкус вина, Мадлен закашлялась и открыла глаза.
– Пейте, барышня, вам станет легче.
– Что это? Где я?..
– Это вино, – коротко ответил Гарсиласо, устремив внимание на том, чтобы девушка выпила все без остатка.
Послушно осушив бокал, Мадлен приподнялась на локте, в ее глазах блеснули слезы.
– Я не знаю, что на меня нашло… Простите меня… Но надо помочь Михалю, – судорожно вцепившись в рукав цыгана, проговорила она. – Его надо вызволить! Где он? Куда теперь его отвели? Помогите мне встать!
Сердце Гарсиласо похолодело от жалости. Бедняжка от горя тронулась умом.
– Сидите здесь, я найду, как поправить ваши дела. – С силой надавив на ее плечи, цыган заставил Мадлен лечь обратно.
– Пустите!
– О святые мощи! Да сидите же! Все не так плохо.
– Его сожгут! Сожгут!.. Я должна умереть вместе с ним, вместо него. Он не виноват…
Мадлен резко приподнялась, но тотчас взор ее затуманился.
– Молю вас, все поправится. Я обещаю вам это. Верите? Дайте мне пару часов!
– Нет, не верю… – Мадлен замотала головой, и подняла невидящие глаза на Гарсиласо, тот понял, что действие вещества набирает силу, и выпустил плечи: девушка мягко, словно перышко, опустилась на подушку.
Схватив со стола ключ, цыган не вышел, а вылетел из комнаты, точно за ним гнался сам дьявол.
Через несколько минут вся в поту Мадлен вскочила. Сделав над собой усилие, встала с постели, затем шатаясь, подошла к столу. Мутило, ужасно хотелось пить.
Судорожно вцепившись в горлышко бутыли, тотчас осушила ее, словно то была ключевая вода, а не мускатное, довольно крепкое вино. На губах вновь возник отдаленный привкус опия, что она ощутила недавно. Откуда опию взяться в вине? Опять чудовищные воспоминания! Дни болезни никогда не перестанут будоражить ее память и все пять органов чувств…
Жар мгновенно разлился по телу, колени подкосились.
– О-о! – прошептала Мадлен, касаясь рукой влажного лба. Стянув сжимающий грудь колет, она нервно расхохоталась, и с силой швырнула в дверь пустую бутылку – та разлетелась на множество мелких осколков.
Предметы медленно поплыли в глазах. Мадлен взмахнула рукой, ища опору, затем сделала пару шагов и обессиленная рухнула на пол.
Целую вечность она лежала на спине, раскинув руки, недвижно, точно рыба, выброшенная из пучины и глядела в одну точку. Голова казалась пустующей бездной: ни мыслей, ни чувств, ни желаний.
Внезапно приступ удушья вернул к действительности. Это вовсе не воспоминания…
Где она? Как здесь оказалась? Где Михаль?
