Я перевернулась на другой бок и уже не смогла заснуть до утра.
Утром я проводила на работу Евгения, не сказав ему о пирожных ни слова, чтобы не поднимать паники. Потом я привела себя в порядок. Много времени отнял «фарш». Я пыталась его загримировать, потому что не могла уже ходить в платке. Во-первых, резко грянуло лето, и стало жарко, во-вторых — все обращают внимание. Мучалась я долго, но «фарш» гримироваться не пожелал — на щеках появилась короста из крем-пудры и румян. Пришлось смириться с платком.
Я позавтракала и уже собралась ехать к Изабелле, как из прихожей донёсся панический звонок. Жутко нервничая от плохих предчувствий, я открыла дверь — на пороге стоял Евгений. Вид у него был чрезвычайно возбуждённый.
— Уже вернулся? — удивилась я.
— Ты что мне, блин, вчера дала? — явно психуя, спросил он.
— Что? — испугалась я.
— Конфеты! Те конфеты отравленные! Серый угостил ими медсестричку, бедняга выжила лишь благодаря тому, что под рукой оказалась реанимация!
С криком «ах, мой Санька!» я едва не упала в обморок, но на ногах удержалась и секундой позже уже ликовала. Я просто счастлива была, что подарила конфеты Серому, хотя заранее знала, что он подарит их какой-нибудь барышне. Простите за эгоизм, но если кому-нибудь обязательно надо отравиться, так пусть это будет лучше барышня, чем мой сыночек Санька.
— Серый уже даёт показания, — поставил меня в известность Евгений.
Я опешила:
— Какие показания?
— Правдивые.
— Кому?
— Да ментам, кому же ещё! — рявкнул Евгений.
Он почему-то сильно психовал.
— Серый даёт показания? — слегка занервничала и я. — Он же недотёпа! Бог знает чего он там сейчас наговорит!
— Уже наговорил, — успокоил меня Евгений. — Серый во всем признался.
Я схватилась за сердце:
— Бог мой, что он сказал?
— Что понятия не имеет кто принёс ему эту коробку. Менты ещё ничего не знают, но уже решили, что это попытка убийства.
— Очень мудрое решение, — одобрила я.
— Зря радуешься, завели дело, к Серому приставили охрану, коробку отправили на экспертизу.
— Тоже неплохо. Во всяком случае будем знать что это за яд.
Евгению не понравился мой оптимизм.
— Зря радуешься! — закричал он. — Серый тебя возненавидел!
— За что? — изумилась я. — Всегда была с ним так добра.
— Говорю же, к нему приставили охрану, что препятствует его свободному общению с медперсоналом от восемнадцати до тридцати. Я имею ввиду возраст персонала.
— Я поняла, — заверила я, не разделяя его трагизма. — Ничего страшного, должно же хоть что-то способствовать его нравственности. Не думаю, что он верен Елене. Она женщина достойная и заслужила лучшего к себе отношения. Но не будем об этом. У меня к тебе просьба, не забудь сообщить, что за яд содержался в конфетах.
— А где ты их взяла? — внезапно заинтересовался Евгений.
— Меня угостила Изабелла.
— Вот же сучка!
— Не волнуйся, я не осталась в долгу и угостила её отравленными пирожными.
Евгений ужаснулся:
— С ума вы что ли посходили?
— Не знаю, — задумчиво ответила я, — надо разбираться.
Я тут же отправилась разбираться к Изабелле.
Изабелла была в ужасе. Дверь в квартиру открыл её последний и ещё вполне живой муж.
— Она сама не своя, — заговорщически сообщил он, кивая на мечущуюся по комнате и не замечающую меня Изабеллу. — Сама не своя.
— Да что вы! — отпрянула я.
— Не волнуйтесь, — успокоил он меня, — это её обычное состояние. Ну, всего вам хорошего, веселитесь, а я по делам.
И он ушёл.
Я порхнула к Изабелле. Она действительно была сама не своя, носилась по комнате, заламывая руки и то и дело страстно вскрикивая:
— Господи! Что же это будет?! Господи!
Меня она по-прежнему не замечала. Я подошла к Изабелле и тронула её за плечо. Она со страшным визгом отскочила в сторону, но сообразив, что это я, вздохнула с облегчением и сказала:
— У тебя снова новые очки?
— Потому что новый и костюм, — заметила я.
— А я так напряжена! Так напряжена!
— Я тоже, — призналась и я. — Расслабься и давай разберёмся. Кто-то хочет тебя отравить, вот только как ему удалось подложить яд в пирожные? Пирожные я купила в кондитерской.
— Ты не знаешь, что произошло! — паникуя, сообщила Изабелла. — Приятельница обратилась в милицию! Она отдала на экспертизу то, что эта чёртова собака наблевала!
— Оч-чень хорошо! — прокомментировала я.
Изабелла уставилась на меня с недоверием и непониманием.
— Что же здесь хорошего? — спросила она. — Так неудачно все получилось. Как раз после убийства Фролушки. Ещё не хватало, чтобы нами заинтересовалась милиция! Я, конечно, очень рассчитываю на пищевое отравление, но если в пирожных яд, мы пропали!
Я абсолютно не была согласна.
— Ещё не пропали, — сказала я. — И не вижу причин так думать. Кстати, те конфеты, которыми ты угостила меня, тоже оказались отравленные.
— Кошмар! — схватилась за голову Изабелла. — И конфеты?! Ты хочешь сказать, что меня пытался отравить Вадим?
— Кто это?
— Ну тот поклонник, который недавно начал ко мне клеиться. Думаешь, он хотел меня отравить?
— Боюсь, рано делать такие выводы, — усомнилась я. — К пирожным он не имел отношения. Я их покупала сама.
