– Просто у меня возникло какое-то беспокойство. Я подумал, что кто-то из них – а может, и оба, – вероятно, и есть цель. Однако результат опроса показал, что это вовсе не так, поэтому я отбросил эти мысли.
– Цель? Что за цель?
– Цель мошенников. Все конфликты вокруг Багряного дождя, очевидно, были хорошо спланированной аферой. И раз уж их выбрали в качестве свидетелей…
– Подожди, – перебил я его. – «Очевидно»? Ты хочешь сказать, что уже тогда понял, что Цзя Мянь и Чэнь Хунцзянь разыгрывали спектакль?
Фан Чэн кивнул и тихо произнес три слова:
– Шкура свирепого волка.
Мне потребовалось время, чтобы отреагировать.
– Плащ, проданный Братцем?
– Верно. Зачем ему понадобилось продавать этот плащ? Предположим, что сделка с Багряным дождем была действительной. Бэй Юэ предложил цену в пятьсот самородков, однако Шкура свирепого волка была продана за жалкие пятнадцать самородков, по сути за бесценок. Поскольку цель игры заключается в том, чтобы как можно быстрее собирать как можно большее количество сокровищ, эта сделка выглядела лишь как способ впустую потратить время. С другой стороны, предположим, что сделка насчет Багряного дождя была фиктивной, что это был спектакль, который поставил Братец, чтобы завладеть мечом. В таком случае ему следовало лучше подготовиться: всего-то нужно было купить еще пятнадцать самородков на черном рынке. Да и плащ продавать было необязательно.
– Но зачем тогда он продал? – прозвучал мой растерянный вопрос.
– Чтобы сохранить его, – горько усмехнулся Фан Чэн. – В отличие от Багряного дождя, у Шкуры свирепого волка нет свойства оставаться у персонажа после его смерти. Подумай о дубине дяди Шу и о трагическом конце Юйвэнь Чжуна с его флягой. Рискуя быть разорванным в клочья Белым королем, не лучше ли заранее сбыть плащ с рук, а заодно приберечь полтора десятка камней?
– Тогда получается, что…
– Именно. Братец заранее знал, что команда потерпит сокрушительное поражение на озере Лобнор. Бэй Юэ решил потребовать меч обратно во время ожесточенного боя. Братец был занят перепалкой, и ему совершенно не хотелось продолжать сражение. Все произошедшее – их спектакль. Ужасный финал, к которому это привело, оставил всех под сильнейшим впечатлением.
Фан Чэн переломил карандаш пополам и подкинул один из обломков в воздух. Когда тот полетел вниз, он вытянул раненую правую руку вперед и схватил карандаш, словно совсем забыл о боли.
– Это тот ответ, что ты и хотел получить, Ся Я. Хотя я чувствовал, что они что-то замышляют, я не понимал, в чем цель их аферы, – вплоть до того момента, как получил новости о том, что Цзя Мянь упал с крыши. Тогда до меня наконец дошло, что все это было его подготовкой, которую он провел, прежде чем покончить со своей жизнью. А я не смог предупредить это. Я не хотел признавать свой провал и поэтому скрыл это от вас.
– Ох… – Я замолчал, не зная, как мне стоит отреагировать. – Такое никто не смог бы предугадать!
– Вовсе нет, – упрямо не согласился Фан Чэн. – Разница между Багряным дождем и Шкурой свирепого волка, финал сражения у озера Лобнор – все это стало известным благодаря детальному рассказу Цзя Мяня и тому, что он предоставил данные об игре и собственную игровую историю. Только тогда у нас появились факты, на основании которых мы смогли сделать предположения. Допустим, он пришел сюда, только чтобы не вызвать подозрений Чжун Вэньюя и страхового агента, но тогда ему было совершенно не обязательно предоставлять нам все материалы.
– Неужели…
– Возможно, он сам не осознавал этого, – мрачно сказал Фан Чэн. – Ся Я, он тогда обратился к нам за спасением!
Сквозь окно в комнату влетел резкий порыв ветра. Поток воздуха зашелестел листами моей рукописи, переворачивая их.
– Ладно, продолжай дописывать эту историю, – произнес мой друг и засунул половинку сломанного карандаша себе в карман.
Однажды у меня родилась мысль создать сборник историй, в которых убийства связаны с игровыми ситуациями. И я даже сразу решил, что сюжет завершающей части будет связан с онлайн-игрой. Однако даже представить не мог, что работа будет закончена только через почти шесть с половиной лет.
Следующие 20 месяцев были посвящены изматывающей редактуре. По правде говоря, лучше уж сказать, переписыванию, так будет точнее. Автор, которому недостает природного таланта, вынужден терпеливо и мучительно переделывать все по многу раз, чтобы добиться результата, который сам кое-как сможет принять, тут уж ничего не поделаешь.
Почему же я настолько люблю подобные детективные истории, что даже решился самостоятельно взяться за перо людям на смех (я ведь никогда не был в этом силен)?
Думаю, что ответ, пожалуй, в очаровании игры с читателем, что присутствует только в таких произведениях.
Истории, вошедшие в этот сборник, должны были быть полны этого очарования. Даже если в некоторых из них появлялись тяжелые темы, я упорно сохранял непринужденность повествования, стремился не дать этой книге оказаться переполненной нравоучениями и скрытыми смыслами.
