Его удивило, что он не такой уж маленький. Вода вырывалась из-под мхов, под которыми скалы образовывали что-то похожее на тонкие губы широко раскрытого рта, и падала, золотясь в лучах света, в небольшой серо-зеленый бассейн, и потом вытекала из него где-то рядом, по невидимому стоку, неизвестно куда. Он уселся на скалу, чтобы насладиться зрелищем. В прохладном воздухе поднимались неведомые ему растения — маленькие фиолетовые цветы и плакучие деревья, целиком состоявшие из нежных тонких шнурков и крошечных листочков, резкий полынный запах дразнил ноздри. Да, в таком месте человек никогда не сможет заснуть. Он не помнил этого места, но теперь у него не было сомнений, что его приводили сюда подростком, такую возможность ни за что не пропустили бы в его молодежном движении. Ей понравилось бы здесь. В таких местах ее охватывал глубокий покой, даже вечный язвительный скепсис исчезал на время. Жаль. Этот водопад мог бы ее успокоить. Но они много лет не гуляли с ней в таких диких местах — если и выезжали за город, то с дороги не спускались. К субботе она обычно уставала, даже еще до того, как вспыхнула ее болезнь, и могла лишь раздраженно листать огромные пятничные газеты, сопровождая чтение самыми мрачными комментариями. «Выбрось ты этот мусор, — говорил он ей. — Все они только врут и нагоняют страх на людей. Стоит ли раздражаться из-за этого!» Но его слова не производили никакого впечатления, они были для нее всего лишь очередным доказательством его полной беспринципности, той опасной сефардской политической наивности, которая в конце концов доведет страну до катастрофы. А сейчас ее тело медленно разлагается, превращаясь в ничто, а он, одинокий, сидит, скрестив ноги, перед водопадом, и мысли о ней наполняют его горечью и тоской. Он подобрал с земли камешек и швырнул его в бассейн. И вдруг услышал за собой хруст веток и голоса детей. Из кустов появилась группа поселковых ребятишек, — видно, они шли по его следам и теперь таращились на него сверху, с обрыва. Он помахал им, и они, помявшись, начали спускаться — сначала те, что постарше, за ними остальные, некоторые в кипах, другие с непокрытыми головенками, среди них были и совсем крошечные малыши, похожие на черных козлят, все как один грязные. Они окружили его, и он с удовольствием болтал с ними, растроганно гладя их по головам и плечам, пока вдруг из зарослей не выскочила его девочка — покраснев от ревности и волнения, она растолкала детей: отец вернулся и послал ее найти гостя, чтобы тот не заблудился. Молхо засмеялся и спросил, не приехал ли Бен-Яиш, но она его не видела.
Он поднялся и пошел за ней, с воодушевлением взбираясь по крутой тропинке, глядя, как ее стройные ноги проворно топочут перед его глазами, а остальные ребятишки тянулись позади, цепляясь за кусты, точно стая обезьян. Выбравшись из вади, он увидел ее отца и рядом с ним еще нескольких людей. Все они были встревожены — может быть, городской гость сошел с ума? Что он там искал, в этом вади? «Ничего особенного, — сказал Молхо. — Я хотел посмотреть на водопад. Мне рассказали, что там есть водопад, и я спустился посмотреть на него». Он дошел до самого водопада? — изумились они, и он подумал: «Они, кажется, и в самом деле видят во мне старика». Да, до самого водопада, а что? И он спросил у них, не вернулся ли Бен-Яиш. Оказалось, что за ним послали. «Интересно, гонялся ли еще какой-нибудь чиновник вот так за гражданином», — вздохнул Молхо с каким-то даже удовольствием, разглядывая открывавшийся перед ним пейзаж, особенно прекрасный в этом нежном прозрачном освещении. «Ну ладно, что делать, подождем еще», — и повернул в сторону девочкиного дома.
