Слова эти были встречены рукоплесканиями. Появилось несколько акбарских воинов, тащивших полуголого окровавленного человека. Было видно, что ему крепко досталось.
Выкрики стихли. Безмолвие тяжко придавило площадь, так что стало слышно, как на дальнем ее конце похрюкивают свиньи и звенят голоса играющих детей.
— Зачем же вы избили пленного? — гневно воскликнул правитель.
— Он сопротивлялся, — ответил один из стражников. — Твердил, что никакой не лазутчик. И что явился в город потому лишь, что хочет говорить с тобой.
Правитель велел принести из дворца три кресла. Помощники доставили также судейскую мантию, которую он неизменно надевал на заседания Совета.
Жрец и правитель заняли свои места. Третье кресло предназначалось начальнику войска.
— Заседание суда города Акбар объявляю открытым. Пусть приблизятся старейшины.
Несколько самых почтенных граждан подошли и полукругом стали за креслами. В былые времена мнение старейшин уважалось и неукоснительно исполнялось, а теперь это была лишь дань традиции — старейшины присутствовали здесь только для того, чтобы принять любое решение правителя.
После того как исполнены были обычные формальности — вознесена молитва богам Пятой горы и провозглашены имена древних героев, — правитель обратился к пленному:
— Чего ты хочешь?
Тот молчал, но вел себя необычно: смотрел на вельможу как равный.
— Я спрашиваю: чего ты хочешь? — настойчиво повторил правитель.
Жрец дотронулся до его руки:
— Нужен переводчик. Он не говорит на нашем языке.
Правитель отдал приказ, и один из стражников отправился за неким купцом, который мог бы объясниться с пленным. Купцы вообще никогда не присутствовали на подобных судилищах: слишком заняты они были своей торговлей и подсчетом доходов.
В ожидании переводчика жрец негромко сказал правителю:
— Лазутчика избили от страха. Позволь мне вести суд, а сам присутствуй молча. Страх разжигает в людях слепую ярость, и как бы события не вырвались из-под нашей власти…
Правитель ничего не ответил. Он и сам испытывал страх. Поискал глазами Илию, но на том месте, где тот только что стоял, никого не было.
Стражник притащил купца, который твердил, что не может терять времени: у него множество неотложных и важных дел. Однако жрец, взглянув на него сурово, велел прекратить жалобы и начать переводить.
— Итак, что тебе было здесь нужно? — задал первый вопрос правитель.
— Я не лазутчик, не соглядатай, — отвечал тот. — Я — один из ассирийских военачальников. Пришел поговорить с тобой.
Как только эти слова были переведены, толпа вновь взорвалась многоголосым криком: «Он лжет! Смерть ему! Убить его немедля!»
Жрец восстановил тишину и повернулся к пленному:
— О чем же?
— Ваш правитель известен своим благоразумием. Наша цель — захватить Тир и Сидон. Ваш город мы разрушать не хотим. Однако он стоит у нас на пути: если начнется сражение, мы потеряем и время, и людей. Давайте договоримся.
«Он говорит правду, — подумал Илия, заметив в этот миг, что окружен несколькими воинами, заслонившими его от глаз правителя. — Он думает так же, как мы. Господь явил чудо и теперь выведет нас из этого опасного положения».
Жрец поднялся и крикнул народу:
— Все слышали? Они хотят уничтожить нас, даже не вступая в бой!
— Продолжай, — сказал пленному правитель.
Но снова вмешался жрец:
— Наш правитель по добросердечию своему не хочет проливать кровь этого человека. Но идет война, и перед нами враг!
— Верно! — крикнули из толпы.
Илия осознал свой промах. Жрец играл с народом, толпившимся на площади, тогда как правитель хотел всего лишь свершить правосудие. Он сделал шаг вперед — и тотчас один из стражников оттолкнул его, а другой крепко взял за руку:
— Постой-ка здесь. Как-никак, это ведь ты придумал.
Илия оглянулся и увидел начальника войска. Тот улыбался.
— Нечего нам его слушать! — продолжал меж тем жрец, и по тому, как звучали его слова, как двигались его руки, можно было догадаться, сколь сильные чувства переполняли его. — Если покажем, что хотим только торговать, то обнаружим и свой страх. А народ Акбара отважен и вполне способен отразить любой натиск.
— Ассириец хочет мира, — сказал правитель, обращаясь к людям на площади.
А из толпы крикнули:
— Купцы хотят мира, жрецы хотят мира, правитель добивается мира. Но войско желает только одного — войны!
— Разве вы не видите, что мы можем безо всякой войны искоренить веру Израиля? — взревел правитель. — Мы не посылали в его пределы ни войска, ни флот, а одну только Иезавель. А теперь они поклоняются Ваалу, и нам для этого не пришлось пожертвовать ни единым человеком.
— Они послали не красавицу, но своих воинов! — старался перекричать его жрец.
Народ требовал смерти ассирийца. И, крепко взяв жреца за руку, правитель сказал:
— Уймись. Ты зашел слишком далеко.
— Это ты настоял на том, чтобы суд проходил открыто и при большом стечении народа. Верней, внял совету израильтянина, которого правитель Акбара слушается, кажется, беспрекословно.
