— Сейчас речь не об израильтянине. Важно понять, чего хочет этот ассириец. Спокон веку люди навязывали свою волю силой, исполняли свои желания, не удосуживаясь осведомиться о воле народа. И сколь бы обширны и могущественны ни были все их царства, они рухнули. А наш народ возвысился, потому что научился слушать других, понимать, чего эти другие хотят. И вот так мы сумели развить торговлю: слушая другого и делая все, чтобы удовлетворить его чаяния. И в итоге мы не остались внакладе.
Жрец покачал головой.
— Слова твои кажутся мудрыми, и в этом главнейшая опасность. Говорил бы ты всякую чушь — легче было бы доказать, что ты заблуждаешься. Но сказанное тобою только что прямиком ведет нас в ловушку.
Люди, стоявшие в первых рядах, слушали этот спор. До сей поры правитель неизменно старался прислушиваться к мнению Совета, и про Акбар шла добрая слава; из Тира и Сидона приезжали послы только ради того, чтобы посмотреть, как управляется город, и слух о нем уже достиг ушей императора, так что при определенном везении правитель мог рассчитывать, что окончит свои дни на посту министра.
Но сегодня его власти был брошен вызов — на глазах у всех. Если он не примет решение, то потеряет уважение народа и уже никаких решений принимать впредь не сможет: никто не станет их выполнять.
— Продолжай, — сказал он пленнику, делая вид, что не замечает ярости, мелькнувшей в глазах жреца.
— Хочу предложить вам вот что, — молвил ассириец, и купец перевел его слова. — Вы пропускаете наше войско на Тир и Сидон. Когда же мы овладеем этими городами — а в этом можно не сомневаться, потому что большую часть своего войска они посадили на корабли, охраняющие торговые пути, — мы пощадим ваш Акбар. А тебя оставим на посту правителя.
— Вы слышали?! — вскричал, вскочив на ноги, жрец. — Они уверены, что наш правитель способен обменять честь Акбара на свою должность!
Толпа гневно взревела. Этот полуголый, израненный пленный вздумал устанавливать тут свои правила! Побежденный предлагает городу сдаться на свою милость как победитель! Кое-кто ринулся к помосту, чтобы расправиться с ассирийцем, и стражникам с трудом удалось оттеснить их.
— Подождите! — возвысил голос правитель. — Перед нами беззащитный, безоружный человек, нам нечего его бояться. Мы знаем, что наше войско лучше обучено, а наши воины отважней. Нам ничего никому не надо доказывать. Если мы решим сражаться, то одержим победу, хотя потери и будут велики.
Илия закрыл глаза и помолился, чтобы правителю удалось убедить горожан.
— Наши предки рассказывали нам о египетском царстве, но те времена давно минули, — продолжал между тем правитель. — А сейчас мы возвращаемся в Золотой век, ибо и наши деды, и отцы смогли на себе испытать, сколь благодетелен мир. Зачем же мы станем нарушать обычай? Ныне войны выигрываются не удачным сражением, а торговой сделкой.
Толпа мало-помалу замолкла. Правитель достиг своей цели!
Когда же стало совсем тихо, он сказал ассирийцу:
— Того, что ты предложил, недостаточно. Вам придется еще уплатить те же пошлины, что платят купцы за право проехать через наши земли.
— Поверь мне, правитель, выбора у вас нет, — отвечал на это пленник. — Нам хватит воинов, чтоб сравнять Акбар с землей и перебить всех его жителей. Вы слишком долго живете в мире и потому позабыли, как держать в руке меч. А мы покоряем мир.
Снова послышался ропот гнева и возмущения. «Нельзя, чтобы сейчас он проявил нерешительность», — подумал Илия. Но трудно было совладать с этим ассирийцем, который продолжал диктовать свои условия, даже находясь в плену. Народ меж тем все прибывал: Илия заметил, что даже купцы позакрывали свои лавки и присоединились к тем, кто стоял на площади. Всех тревожило, как будут развиваться дальнейшие события. Суд приобрел опасное значение: необходимо было что-то решать и делать выбор: либо сделка, либо смерть.
Мнения толпы разделились: одни отстаивали мир, другие требовали, чтобы Акбар оборонялся. Правитель прошептал жрецу:
— Этот человек прилюдно бросил мне вызов. Но и ты — тоже.
Жрец повернулся к нему и вполголоса, так, что никому другому не было слышно, сказал, что ассирийца следует немедленно приговорить к смерти.
— И я не прошу об этом, а требую. Я — и никто другой — поддерживаю тебя у власти и могу покончить с этим в любую минуту. Понимаешь? Я знаю, какие жертвы надо принести, чтобы вызвать гнев богов и сместить правителя. Так уже бывало: даже в тысячелетнем египетском царстве не раз свергали династии. И мир не развалился от этого, и твердь небесная не рухнула на головы.
Правитель сделался бледен.
— Военачальник со своими солдатами здесь, на площади. Станешь упорствовать и призывать к переговорам с ассирийцами, скажу, что все боги отвернулись от тебя. И ты будешь свергнут. Продолжай суд, но делай лишь то, что я тебе прикажу.
