Пятая колонна. Рассказы полностью

Филип. Вот и она. Пришла, что называется, домой. Что ж…

Макс. Филип, camarada, это необязательно. Честное слово, я не заметил, чтобы она хоть как-то мешала твоей работе.

Филип. Черт, но я-то заметил. И ты не сегодня-завтра заметишь.

Макс. Ладно, как я уже говорил, решать тебе самому. Только ты с ней помягче, пожалуйста. Для нас, которым принесли столько зла, доброта – это все.

Филип. Да я сама мягкость, ты разве не знаешь? Я – добрый до жути!

Макс. Нет, не знаю. Хотелось бы верить.

Филип. Подожди меня здесь, хорошо? (Выходит в коридор, стучится в дверь сто девятого номера, открывает ее и входит.)

Дороти. Здравствуй, любимый.

Филип. Здравствуй. Как ты?

Дороти. Теперь, когда вижу тебя – у меня все великолепно, я счастлива. А где ты был? Так и не зашел ко мне прошлой ночью. Как же я рада, что ты здесь!

Филип. У тебя есть виски?

Дороти. Да, дорогой. (Наливает ему виски с водой.)

Дороти. Где ты был, Филип?

Филип. То там, то сям. Надо было кое-что разузнать.

Дороти. И как, хорошие новости?

Филип. Знаешь… Некоторые – да, другие похуже. В общем, половина на половину.

Дороти. А сегодня тебе никуда не нужно идти?

Филип. Понятия не имею.

Дороти. Филип, милый, ну что с тобой?

Филип. Ничего особенного.

Дороти. Филип, давай уедем отсюда. Меня тут больше ничто не держит. Три статьи я отослала. Отправимся куда-нибудь в Сен-Тропе: сезон дождей еще не начался, там теперь очень мило, почти безлюдно. А после можем поехать кататься на лыжах.

Филип (с горечью). Да, а потом – улететь в Египет, и упиваться любовью во всех гостиницах, и тысячу раз позавтракать в постели с подноса волшебным солнечным утром в течение целых трех лет; ну, или девяносто раз за три месяца или меньше – смотря как быстро один из нас надоест другому. Мы бы только и делали, что развлекались. Жили бы, скажем, в «Крийоне», в «Ритце»; а промозглой осенью, когда в Булонском лесу облетит листва, мы бы отправлялись в Отейль на скачки, греться в паддоке у больших жаровен с углем и наблюдать за тем, как лошади прыгают через ров с водой, берут банкетку и замшелый каменный барьер. Идеально. Проталкивались бы в бар выпить по коктейлю с шампанским, ужинали в «Ля Ру», а по выходным выезжали на фазанью охоту в Солонь. Да, да, идеально. И каждую ночь засыпали бы вместе. Это твоя мечта?

Дороти. Потрясающе, дорогой, подумать только! А что, у тебя так много денег?

Филип. Было. Пока я не связался с этой работой.

Дороти. И мы все это увидим, и Санкт-Мориц тоже?

Филип. Санкт-Мориц? Какая пошлятина. Еще скажи, Китцбюэль. В Санкт-Морице ошивается слишком убогая публика.

Дороти. Дорогой, тебе же необязательно со всеми знакомиться. Держись от них подальше. А это вправду сбудется?

Филип. Ты бы хотела?

Дороти. Ах, дорогой!

Филип. А в Венгрию, как-нибудь осенью? Там очень дешево можно снять поместье, при этом платить надо лишь за то, что подстрелишь. Придунайские равнины славятся огромными стадами гусей. А еще, ты бывала когда-нибудь в Ламу? На длинном и белом пляже среди перевернутых на бок плоскодонок, где пальмы всю ночь шелестят под ветром? Или в Малинди – там можно кататься на досках, ловя волну, северо-восточный муссон овевает приятной прохладой и свежестью, а по ночам не нужны ни пижамы, ни одеяла. В Малинди тебе бы понравилось.

Дороти. Не сомневаюсь, дорогой.

Филип. А была ты когда-нибудь в «Сан-Суси»[41], в Гаване, воскресным вечером на танцах в патио? Там растут королевские пальмы, они совсем серые и напоминают колонны; под ними можно всю ночь играть в кости или в рулетку, а на рассвете отправиться завтракать в Хайманитас. Там каждый друг друга знает, и так от этого весело!

Дороти. Неужели мы и туда поедем?

Филип. Нет.

Дороти. Почему, Филип?

Филип. Мы никуда не поедем.

Дороти. Но почему, дорогой?

Филип. Поезжай одна, раз тебе так хочется. Я только набросал маршрут.

Дороти. Но почему не вместе?