Пробегая мимо кустов, Сэвэдж увидел справа следующую дорожку, а двадцатью ярдами дальше — еще одну слева. Но дорожка слева приведет их обратно к храму. На единственное беспощадное мгновение Сэвэдж вспомнил миконосский лабиринт, но которому они с Рэйчел убегали от преследования убийц, нанятых ее мужем.
Лабиринт. Осматривая тропу справа, Сэвэдж увидел, что на ней слишком много ответвлений. Густой кустарник и деревья ограждали ее по обеим сторонам.
— За мной! — крикнул он Рэйчел, сворачивая направо.
— Дойль!
Еще перекресток. Куда теперь? Справа — другие дорожки. Впереди — крутой, тоже ведущий направо, поворот. Слева — ничего. Тупик. Заграждение из деревьев и кустов.
“Нельзя попадаться в ловушку, — подумал Сэвэдж, и рванулся было вперед, но тут ему в голову пришла мысль о том, что Хэйли будет размышлять так же, как и он. — Продолжать движение. Не позволять загонять себя в угол”.
Но почему деревья и кусты должны обозначать ловушку?
Сэвэдж резко переменил направление и нырнул налево, подтаскивая Рэйчел за собой. Дорожка оказалась коротенькой. Тупик пугал. Заметив среди кустов прогалинку, Сэвэдж пропихнул в нее женщину и стал сам протискиваться следом, согнувшись в три погибели. Он продирался среди деревьев, проползал под ветвями, поднимался но небольшому склону, огибал, как змея, огромные валуны и, наконец, забрался в полную глушь, погрузив ботинки в глубокую, мокроватую, неприятную сырость. Их окружали кусты. Со всех сторон. Парк представлял собой превосходное сочетание упорядоченности и хаоса, идеально расчищенные и проведенные дорожки контрастировали с бесформенностью природы. Глухомань в центре Токио.
Укрытый листвой, чувствуя щекотание папоротников, Сэвэдж вдохнул в себя мергельный аромат мульчи и вытащил “беретту”. Груди Рэйчел тяжело вздымались, пот капал с ее лба, глаза были широко распахнуты — она предчувствовала дурное. Сэвэдж сказал ей: молчок. Она быстро и преувеличенно понятливо закивала. Держа пистолет наготове, он взглянул вниз по склону, но деревья росли столь плотно, что дорожки сквозь них видно не было.
Клонившиеся вниз листья заглушали звуки. Быстрые шаги, тяжелое дыхание, пространные ругательства, казалось, доносятся из далекого далека.
Но преследователи были всего лишь в двадцати ярдах внизу от Сэвэджа.
— Каким засранным…
— …путем. Откуда мне было знать, куда они…
— …могут побежать…
— …сюда. Нет…
— …туда. Они не могли…
— …выбрать тропу в западню. Вот эта дорожка…
— …ведет к другой, которая…
— …приводит к западному выходу. Черт побери, дайте мне радио. Боже…
Перетруженный голос принадлежал Хэйли. Но с ужасающей ясностью он вспомнил этот голос не по тем крикам, что преследовали его в парке, а по цивилизованным, угрожающим, таким уверенным фразам властного аристократа, пытавшегося подкупить Сэвэджа в больнице, а затем намекнуть на смертный приговор в том случае, если американец не отступится.
“Ложная память. Да! Но это уже, в общем-то, все равно. Потому что я не отступился, сукин ты сын, — думал Сэвэдж. — И если ты хочешь поговорить о смерти, — он покрепче сжал “беретту”, — давай обсудим это дело”.
Внизу, за плотным переплетением кустов и деревьев, раздался голос Хэйли:
— “Бета”, говорит “Альфа”, — следовательно, он просил через передатчик послать одного из своих людей. — Мы их упустили! Передайте всем подразделениям! Перекройте все выходы из парка!
Вдали завыли сирены — явная альтернатива преследователям; перекаты с высокого на низкие тона указывали на приближение полицейских машин. Видимо, переполох, поднятый в храме, вынудил дирекцию вызвать местные власти.
— Черт! — выругался Хэйли. — “Бета”, отставить! Прекратите все контакты с…
Сирены подняли вой на страшную высоту и начали постепенно умолкать.
— Подождите! — тут же сказал Хэйли. Вой удалялся, сделавшись едва слышным.
— “Бета”, отставить приказ об отступлении! Установите на всех выходах посты наблюдения! Укрыться! Конец связи! — Тон понизился, стал более спокойным, словно Хэйли обращался к людям, стоявшим поблизости. — Пошли.
— Куда? — спросил один из его команды.
— Откуда мне, черт побери, знать? Распределитесь! Проверьте все дорожки. Может быть, они тоже разбежались или вернулись каким-то образом назад. Единственное, в чем можно быть уверенными, — это в том, что они не могли выйти и что они будут привлекать к себе внимание.
Звуки шагов рассыпались в разные стороны, люди разбредались в разных направлениях.
— А что, если они забрались в чащобу? — спросил удаляющийся голос.
— Будем надеяться, что этого не произошло! — голос Хэйли звучал совсем тихо. — Сто восемьдесят акров! Нам понадобятся Тонто и какая-нибудь Рин Тин Тин, чтобы их отыскать!.. Но нет — они чувствуют себя загнанными в ловушку! И захотят выбраться отсюда как можно скорее! Прежде чем мы сможем перекрыть все выходы.
Ветерок зашуршал в ветвях. Пели птицы. На этом участке парка установилась полная тишина.
