Револьвер оказался на месте. Я кляла себя за то, что не выкопала его еще тогда, не выбросила в реку. Сколько проблем сразу решилось бы!
– Джинкс, осторожнее! Не запачкай платье Салли! – канючила я.
– Отстань! – рявкнула Джинкс. – Вот тебе платье! – И она обтерла о подол грязные ладони. – А еще вякать будешь – я это гребаное платье в клочки порву.
Ну слава богу! Теперь Джинкс волей-неволей придется идти переодеваться. В квартире я предложила ей выпить. Джинкс отказалась. Она села перед окном, уставилась на улицу. Занималась заря, очень-очень красивая. В половине восьмого Джинкс полезла в платяной шкаф. Я была почти уверена, что она напялит свой любимый черный брючный костюм. Так и вышло. И летучую рыбу приколола. Уже хорошо. По крайней мере, теперь Мэгги и Роджер сразу поймут, что перед ними – не Салли и не я.
Джинкс хотела было ехать к Роджеру на угнанной машине, однако пораскинула мозгами и решила взять такси. Пожалуй, хозяин машины уже заявил в полицию. Я помалкивала, надеялась, что Джинкс про меня забыла. Может, получится застать ее врасплох. Снова и снова я предпринимала попытки выйти из мрака, но все пространство заполняла ненависть Джинкс, пробиться через которую мне так и не удалось.
Хоть бы заставить Джинкс позвонить Роджеру! Уж я бы сумела намекнуть ему на опасность. Но Джинкс, видимо, об этом подумала заранее.
Если она убьет Роджера, Салли расщепится, и тогда Нола покончит с собой. И с нами заодно. Не сказать ли об этом Джинкс? Лучше не надо: ей ведь все равно, будем мы жить или умрем. Если же погибнет Роджер, то и мне жизнь станет не дорога. Как ни крути, а нам всем конец. И виновата я. Если бы я не вылезла на вечеринке у Кирка, Джинкс тоже оставалась бы во мраке.
Вот она вошла в лифт. Вот открыла дверь приемной. Сказала Мэгги, что ей назначено на девять. Мэгги переменилась в лице – сообразила, кто к ним пожаловал. Мэгги и Роджер давно знали, что только Джинкс носит черное. И о брошке им было известно. Иными словами, они поймут, что опасность близка. Мэгги взяла себя в руки, позвонила Роджеру по внутреннему телефону и сказала, что его хочет видеть Салли Портер. Я пыталась крикнуть: «Никакая не Салли! Это Джинкс! Она пришла убивать!» Крик не получился. Я больше не контролировала ни руки, и ноги, ни голос. Я могла только беспомощно наблюдать.
Джинкс шагнула в кабинет Роджера.
Он мигом среагировал на черный костюм и на брошь. По его укоризненному взгляду Джинкс в глаза я поняла: он обо всем догадался. Только про револьвер в сумочке Роджер знать не мог. Я стала толкать Джинкс под руку, чтобы она выронила сумочку, чтобы револьвер тяжело грохнулся на пол. Ничего не получалось. Я была бесплотным духом, пассивным наблюдателем.
– Проходите и садитесь, – сказал Роджер.
Джинкс проигнорировала стул, на который указал ей Роджер, и уселась прямо напротив него, к столу. Сумку она держала на коленях. Убивать Роджера сразу ей не хотелось. Сначала она поиграет с ним, как кошка с мышью. Приятно будет увидеть изумление на его лице. Изумление, а потом и ужас.
– Как дела? – спросил Роджер.
Джинкс щелкнула замком сумочки.
– Я рад, что вы решили заглянуть и поговорить со мной, Джинкс, – продолжал Роджер. – Я много думал о вас.
Такого скорого разоблачения Джинкс никак не ожидала. Решила больше не притворяться.
– Я тебе не верю. Тебе на меня плевать. Я знаю, какую ты пакость затеял.
– И какую же?
– Зачем говорить? Ты все равно отмажешься. У тебя язык подвешен, словеса плести ты хорошо насобачился.
– Дайте мне шанс, Джинкс. Скажите, что думаете, а я скажу, правы вы или нет.
– Ладно, скажу. Ты решил слить Дерри и сваять четвертую Салли. Тогда я буду навсегда заперта, никогда на свет не выйду. Я буду словно потерянная душа некрещеного младенца. Где такие души свой век влачат?
– В чистилище.
– Вот именно. Когда Салли станет сильной, я окажусь заперта до скончания времен. Думаешь, я это допущу?
– Послушайте, Джинкс, мы еще не определились насчет вас. Мы ничего конкретного не планировали. Я прикидывал, не сделать ли вас частью пятой Салли. Вы мне верите?
– Нет, конечно. И никогда не поверю. Ты меня ненавидишь. Меня все ненавидят. Я – паршивая овца, скелет в шкафу. Ты только и думаешь, как бы запереть этот шкаф и ключ выбросить. Меня столько обижали в жизни, что во мне только ненависть осталась. Нужна тебе ненависть в этой твоей белой и пушистой новой Салли? То-то и оно!
– Вы ошибаетесь, Джинкс.
– А ты врешь. Дерри ты сольешь с удовольствием. Конечно, она же такая веселая, жизнерадостная. Ты уже сваял расчетливую, хладнокровную секс-машину, нужно только теплоты добавить. Я тебе все дело испорчу. Что ж это будет за идеальная женщина – с ненавистью?
– Не отрицаю, я действительно подумывал именно о таком варианте развития событий.
Джинкс удивилась. По ее представлениям, Роджер должен был начать юлить.
– Но как врач я отказался от этой идеи, – добавил Роджер.
– Неправда!
Джинкс вскочила, попятилась.
