– Вы не догадываетесь, Дерри, зачем я вызвал вас в незапланированное время?
– Наверное, вы внезапно поняли, что не можете без меня жить!
Роджер рассмеялся и взял меня за руку. Я вцепилась в его ладонь, чтобы он не сразу отпустил меня.
– Вы слышали, о чем я говорил с Салли…
– Я пока не готова, Роджер. Я хочу еще несколько лет пожить в свое удовольствие.
– У нас нет этих нескольких лет, Дерри. Сами видите, что вытворяет Джинкс. Она стала сильной, сами сказали. Нам необходимо пресечь ее дальнейшие попытки причинять вред себе и другим.
– Роджер, я боюсь.
– Бояться вам совершенно нечего.
– Но ведь я нужна вам. Вы сами говорили.
– Говорил, но до известных событий. Мы должны укрепить Салли и прекратить все связи с Джинкс.
– То есть я больше не буду куратором и не узнаю, что у альтеров на уме?
– Альтеры исчезнут. А ум будет ваш собственный. Вы станете Салли, вместо того чтобы довольствоваться ролью отдельной части ее сознания. Вы будете цельной личностью, настоящим человеком. Вы же об этом мечтали!
– Не могу представить, что я – только разум. Я не гожусь на эту роль. Когда со мной заговаривают о серьезных вещах – о том, что в мире делается, или об искусстве, – я отшучиваюсь. Иначе люди поймут, какая я необразованная и бестолковая.
– Вы не бестолковая. И больше вам не придется отшучиваться. Вы в один миг постигнете все, что известно Ноле, Белле и Салли. Их знания станут вашими знаниями, их умения – вашими умениями.
– Я всегда боялась секса. Не смотрите, что я флиртую направо и налево – это только прикрытие.
– Секс органично войдет в вашу жизнь.
– Роджер, я никогда не плакала. Я никогда не грустила, как нормальные люди. Вот смотрю на Салли – она всю жизнь такая разнесчастная, глаза у нее на мокром месте. Наверное, такое состояние – хуже смерти. Я так не хочу.
–
– Я тоже родилась в слезах?
– Не знаю. Давайте вспоминать вместе.
– Мне страшно.
– Мне тоже. Я буду рядом. Вы готовы?
– Да. Только держите меня за руку, Роджер. Не отпускайте.
Глаза у него увлажнились. Он стиснул мою руку, с трудом сглотнул и произнес:
–
Я выплыла из собственного сознания. Где-то вдали Роджер говорил:
– Мы возвращаемся в те времена, когда на свет появилась Дерри. Прежде были только Салли и Джинкс, а потом произошло нечто, и Дерри стала отдельной личностью. Когда я досчитаю до трех, Дерри вновь проживет тот день, испытает те эмоции и откроет их нам. Мы узнаем, как родилась Дерри.
Я вынырнула из тьмы, прорвалась через облака и сырой туман. Я бродила по улицам в поисках Синдереллы. Я вспомнила: была Пасха, Светлое Воскресенье. Салли было десять лет. Я еще не родилась. Мое рождение случится только через три дня. Но я проникла в память Джинкс и узнала, что произошло. Об этом я и стала рассказывать Роджеру.
За несколько месяцев до Пасхи Салли подобрала искалеченную кошечку. У кошечки не было одной лапки, и Салли назвала ее Синдереллой. Якобы кошечка потеряла эту лапку, как Золушка – туфельку. Ничего, скоро появится Прекрасный Принц, скоро вырастет новая лапка. Салли в свои десять лет жила сказками, которыми тешил ее перед сном Оскар. Сказка про Золушку числилась среди самых любимых. До Синдереллы у Салли не было домашнего питомца, ей приходилось довольствоваться собственным воображением; теперь играть стало интереснее. Салли долго упрашивала мать оставить кошечку, и мать в конце концов сдалась, хотя Фред рвал и метал.
Салли кормила свою любимицу молоком и остатками обедов и представляла, что Фред – это злой отчим, который запирает Синдереллу в темном чулане и не пускает на солнышко поиграть.
То и дело Салли брала Синдереллу на руки, крепко прижимала к груди. Кошка мурлыкала, терлась мордочкой о щеку Салли, щекотала ей нос своей пушистой шерстью. Когда Салли возвращалась из школы, Синдерелла ковыляла навстречу, терлась о ноги.
Мать с Фредом частенько уходили, запирая Салли в доме. Но Салли теперь не скучала – ей было с кем играть. Синдерелле она рассказывала о своих бедах, а та слушала очень внимательно и мурлыкала: дескать, понимаю, все понимаю, люди ужасно злые и несправедливые.
