– Это доказательство, что он
– Это плохо кончится.
– В жизни всегда все плохо кончается.
– Послушай, Джинкс. Мне очень-очень нравится Роджер.
– Твои проблемы, Дерри.
– Не только мои, но и твои. Без моей поддержки ты останешься совсем одна. Ты не представляешь, чем занимается и о чем думает Салли. Допустим, сейчас ты научилась с ней связываться, но все равно ты не помнишь толком, что бывает, когда ты выходишь из мрака. Знаешь, что с тобой сделают, если ты убьешь Роджера?
– Я не боюсь смерти.
– В том-то и дело. Тебя не убьют. Тебя поймают, наденут на тебя смирительную рубашку, привяжут к койке и запрут. Кормить будут через капельницу. Ты о такой свободе мечтаешь? Тебе только и останется, что головой своей бесчувственной о койку биться.
Джинкс напряглась. С воображением у нее полный порядок, уж я-то знаю. Она живо представила себя в психушке, разъярилась еще больше и вытолкала меня в шею. И нажала на газ. Все, думаю, теперь она нас точно угробит.
Через несколько минут мне снова удалось до нее достучаться.
– Почему ты так ненавидишь мужчин?
– Потому что эти гады обещания нарушают.
– Кто конкретно тебе что-то обещал и не выполнил?
Я знала, кого Джинкс имеет в виду, но мне нужно было занимать ее разговором. Может, Джинкс зазевается – тогда я выйду из мрака.
– Ларри, конечно, кто ж еще!
– Ларри был женат на Салли, а не на тебе.
– Да? А ты уверена?
– Ты о чем?
– Ларри, бывало, просил Салли высечь его, а эта овца только нюни распускала.
– Подумаешь… Я и забыла совсем. Этакая мелочь. Вообще не люблю извращений в постели.
– Мне было хорошо с Ларри, а ему – со мной. Он единственный из всех мужчин мне нравился. Он говорил, что любит меня. Что никогда не любил других женщин. Именно мне Ларри подарил брошь – серебряную летучую рыбку.
– Ну и что?
– А то, что он мне с другими женщинами изменял.
Джинкс проскочила на красный свет.
– Что ты несешь! Он Салли изменял, а не тебе. Он вообще не знал про тебя. Думал, у Салли резкая смена настроений.
– Я считала, что мы не просто любовники. Я доверяла Ларри. А потом я узнала, что периодически с ним трахается Белла и что он на самом деле любит Беллу, а не меня. Вот когда мне стало больно! Очень, очень больно.
– Ты же боли не чувствуешь.
– Дерри, что бы ты в боли понимала!.. Верно, когда меня бьют, колют, режут, жгут – я ничего не чувствую. Но в моем сердце боли хватит на десятерых. Все, что вы четверо прощаете, я ношу в себе. Боль накапливается. Чуть легче становится, только если причинить боль другим. В ответ. Когда Ларри затеял обмен женами, я страдала невыносимо. Слов не хватит, чтобы описать мои мучения.
Джинкс говорила правду. Я отлично знала, как сильно ранит ее каждая обида. За все годы совместного существования, кажется, ни единой минуты Джинкс не была спокойна, а тем более – счастлива. Боль разъедала ее изнутри. Конечно, несправедливо, что Джинкс так страдает, в то время как я всегда довольна и наслаждаюсь жизнью. На следующем светофоре Джинкс притормозила, не убирая ладони с рукоятки передач; едва загорелся зеленый, как она рванула с места.
– Я тебе очень сочувствую, Джинкс. Жаль, что мне не дано меняться с тобой местами, брать часть боли на себя и делиться с тобой радостью.
– Заткнись. Мне твоя слюнявая жалость не нужна.
– А ты не такая плохая, как о тебе думают. Ты причиняешь другим боль, потому что страдаешь сама. Но пойми, Джинкс: если ты убьешь Роджера, твои страдания от этого не уменьшатся.
– А ты почем знаешь? Может, если Эш будет мертв, Салли снова расщепится, Нола с Беллой вернутся, и все пойдет по-прежнему.
– Не вернутся, не надейся. Их больше нет. Я все обыскала. Они пропали навсегда.
– Куда они могли деться?
– Наверное, они сейчас за радугой.
– Где-где?
– Ты что, «Волшебника страны Оз» не смотрела? Песню Джуди Гарленд не помнишь – «За цветною дугой мир таится другой»? Мне всегда казалось, за радугой живет волшебник. Каждой из нас он поможет получить недостающее качество. Мне даже снится, что девочка Дороти – это я, и у меня рубиновые башмачки, только вместо песика – кошечка, Синдерелла. Мы, все пятеро, идем искать Изумрудный город.
– Ну ты и дууура! – протянула Джинкс.
– Ничего не дура. Просто помечтать люблю, что есть такое место, где я стану настоящей и у меня появится любимый человек. Кстати, что случилось с Синдереллой?
– Она сдохла, и тебе это отлично известно, – прошипела Джинкс.
– У каждой кошки девять жизней.
– Говорю тебе – кошка сдохла, хвост облез.
– У нее еще восемь жизней осталось. Я когда-нибудь найду мою Синдереллу.
Несколько минут мы ехали молча. Мысли Джинкс вертелись вокруг револьвера, я ломала голову, как отвлечь ее от убийства. Надо было потянуть время.
– Джинкс, ты ведь не пойдешь откапывать пушку в новом платье Салли? Вдруг ты его запачкаешь?
– Плевать, – отрезала Джинкс.
Она бросила краденую машину в квартале от дома Салли и почти бегом побежала во двор. Было пять утра.
