- Без вас, Соломон, снова не обойтись. Вы же у нас мастер Рун, вот посмотрите сюда и скажите, не ошибаюсь ли я?
Тот тоже поизучал проволочку и задумался. Спрашивает:
- И откуда же оно такое взялось?
Ну, я на след своего шрама показываю и говорю:
- Вот отсюда, мастер Райзенберг.
Он помрачнел и вкрадчиво так интересуется:
- А сколько времени оно там находилось?
- Лет семь, - отвечаю. Я давно уже прикинул, что подсадили мне эту фигню где-то в то же время, что и Дурслям передали, то есть в год с небольшим, а избавился я от неё в начале восемьдесят девятого.
И вот тут удивился я сильно, потому что доктор Райзенберг начал вдруг говорить по-русски. Ну, что вам сказать, ребята? Оказывается, те двадцать пять тысяч слов, что Корней мне когда-то в голову запихнул - это ни фига не весь русский язык. Про идиомы уж и говорить нечего. Кое-что я понимал, кое о чём по смыслу догадывался, но до тонкости воспринять не мог. А жалко, это же как песня была, только напечатать её ни под каким видом не получилось бы. Минут через пять Райзенберг всё же выдохся, сели мы трое в кружок и начал я рассказывать о житье-бытье мальчика Гарри. Ну и немножко о том, что было после моего с ним объединения.
Оказывается, эта хрень была блокиратором магии. Есть такое заклинание для детей, у которых слишком сильные магические выбросы случаются. Да, мои странности на самом деле так назывались. Но заклинание накладывают ненадолго, тогда это безопасно, а тут его заложили в артефакт и засунули в меня на семь лет. А насколько вообще хотели - неизвестно, потому что и до сего дня никто его убрать не пытался. Магия у детей с возрастом усиливается, а моя от этой хрени так и оставалась бы на младенческом уровне.
Кто же бедному Гарри подобную пакость решил устроить? Рассказали мне про историю с Тем-Кого-Нельзя-Называть и Мальчиком-Который-Выжил (ну и дурацкие же у них здесь имена придумывают!), я в ответ описал в красках визиты Хагрида и МакГи. И согласились мы, что из-за всей этой истории явно торчат уши кавалера ордена Мерлина I степени, Великого волшебника, Верховного чародея, Президента Международной конфедерации магов... Директора школы Хогвартс Альбуса-До-Хрена-Имён-Дамблдора.
- Получается, Гаг, - сказал доктор Харт, - что в Хогвартс тебе вроде как нужно - и в то же время нельзя. Дамблдор, помимо всего прочего, ещё и мастер легилименции. Этот факт не особо афишируется, но у знающих людей сомнений не вызывает. Он непременно попробует влезть тебе в голову.
- Влезть в голову, - задумался я, - а ведь МакГонагалл уже пыталась это сделать. Не вышло.
- Одно дело Минерва с Конфундусом и совсем другое - Альбус и его легилименция.
- А проверить? - предлагаю.
- Ну, если вы не против...
Для начала доктор Харт принёс обет не вносить изменений в мой разум и сохранять в тайне всё, что в нём увидит. Уже заслуживает уважения. Затем доктор Райзенберг наложил на нас обоих диагностическое заклинание для контроля состояния организма. Да, профессиональный подход. И только после этого Харт посмотрел мне в глаза и произнёс: "Легилименс!" И... ничего. Только та же лёгкая щекотка в голове, что и от попытки МакГонагалл. Через пару минут Харт удивлённо сказал:
- Ничего. То есть вообще абсолютно ничего. Как будто мысли Гага моим перпендикулярны. Проскальзывают, не за что уцепиться.
- Таки это уже сплошное счастье и радость! Но сделайте старому целителю удовольствие, молодой человек, попробуйте сами что-нибудь передать этому мозгокруту, - предложил Райзенберг.
Я попробовал. Вспомнил зеброжирафа, представил его перед собой и как бы "толкнул" картинку доктору Харту. Тот вдруг охнул.
- Макс?! - забеспокоился Райзенберг.
- Нет, всё в порядке, Соломон. Просто образ был очень неожиданный. Что это за зверь, Гаг?
Вот всегда я сначала делаю, а потом думаю! Как бы отмазаться?
- Рисунок это, - говорю. - Одна девочка у нас в школе любит всяких животных придумывать.
- Это уже детали, - выручил меня Райзенберг, - тогда одной проблемы больше нет. Остаётся вторая: зелья.
Оказывается, человеку можно подлить всякую дрянь, которая заставит его одуреть: выболтать свои секреты, влюбиться в кого угодно, потерять память или даже поверить Дамблдору. Но Райзенберг сказал, чтобы я не делал себе голову и пришёл снова через три дня - за это время он смастерит такой артефакт, что сам Гриффиндор помер бы от зависти, если бы ещё был жив.
Через три дня Райзенберг действительно вручил мне кольцо-артефакт. Был неожиданно серьёзен:
- Носи не снимая и подноси его к любой еде или питью, мальчик. Если нагреется, значит даже не бери в рот эту гадость, чтоб ты был здоров! Кольца у тебя на пальце никто не увидит, но на ощупь почувствовать могут, так что или не пожимай никому руку, или лучше надевай на левую.
