– Думаю, Сильвии будет интересно поговорить с новыми людьми, с которыми она путешествует, – она ведь человек очень общительный. А какая там природа, какие пейзажи, виды…
Но Рози нелегко было переубедить.
– Ага. Обожженные солнцем пивные животы и старухи, хвастающиеся своими силиконовыми сиськами, – сказала она.
– Я думаю, все будет по-другому, – покачала я головой.
Рози нахмурилась сильнее.
– Не слушай меня, просто я за нее переживаю, только и всего. Я боюсь, что в этом круизе ей будет чертовски одиноко.
– Будем надеяться, что ты ошибаешься. А если не ошибаешься, тогда… тогда будем надеяться, что тропические закаты и дельфины немного помогут делу.
– Я буду без нее скучать.
Я вздохнула. Я отлично понимала Рози и сочувствовала ей.
– Я тоже буду скучать, но я все равно рада, что Сильвия поедет путешествовать, увидит новые страны и моря, познакомится с новыми людьми. Ну, а мы с тобой подождем ее здесь.
Рози пристально посмотрела на меня.
– Тебе легко говорить – подождем ее здесь. Тебе-то не придется встречать Рождество с Марком и Грейс.
– Ну, я думаю, это будет не так трудно, как кажется.
– Ты
Неподдельный ужас, с которым Рози произнесла последнее слово, мне не очень понравился. Можно было подумать – передо мной не моя любимая подруга, а какое-то бессердечное чудовище.
– Не младенец, – поправила я мягко. – Ее дочери уже год с небольшим.
– А-а, какая разница! – отмахнулась Рози. – Все равно она пока не может болтать со мной о моде и хохотать над забавными стишками и загадками, которые кладут в рождественские хлопушки.
– Думаешь, Грейс допустит, чтобы у нее на празднике были какие-то там хлопушки? – поинтересовалась я.
Рози слегка приподняла бровь.
– Если хлопушки и будут, то какие-нибудь супердорогие. Знаешь, бывают такие большие хлопушки, в которых вместо целлофановой рыбки, предсказывающей будущее, можно найти вполне функциональный штопор или разводной ключ со стразами.
Я улыбнулась, вспомнив, как несколько лет назад мы все гадали с помощью такой рыбы, которая попалась Рози в рождественской хлопушке. Тогда мы все по очереди клали ее на ладонь, как предписывала инструкция, и у каждого из нас рыба поднимала вверх головку и хвост, что, согласно таблице, означало «страстная натура». Но когда настала очередь Ричарда, Марк нечаянно уронил рыбку в отцовский бокал с вином.
«О боже. Не иначе это означает, что сексуальную страсть можно утопить в вине», – сказал Ричард, заставив нас всех рассмеяться.
– Ничего, как-нибудь справишься, – сказала я Рози. – Быть может, прав был один мой дальний знакомый, который говорил, что Рождество – это всего лишь еще один день в году и относиться к нему надо попроще. Именно так и собираюсь поступить.
– А разве он не прав, этот твой знакомый? – Рози вздохнула. – Даже Рождество – это всего лишь еще один день, когда папы нет с нами.
Мои глаза мгновенно наполнились слезами.
– Я знаю.
Некоторое время мы сидели неподвижно, держась за руки, потом Рози достала из сумочки упаковку салфеток, протянула одну мне, и мы дружно высморкались. Этот трубный звук прозвучал почти синхронно, заставив нас рассмеяться.
– Когда я разговаривала с Сильвией, она напомнила мне, как много мы с тобой смеялись в детстве.
– Мы ржали до упаду по малейшему поводу! – подхватила Рози. – Лично я смеялась просто до колик, да и ты тоже… А главное, потом мы зачастую не могли припомнить, с чего мы так угорали.
Я покачала головой:
– Тогда для нас это не имело значения.
– Я не смеялась так уже целую вечность, Бет. Может, нам нужно сходить в цирк или комедийный клуб?
Но мы обе знали – никуда мы не пойдем. И понимание этого вызвало на наших лицах слабую одновременную улыбку.
Я отпила немного капучино, слизнула пенку с верхней губы. Рози глотнула своего черного кофе с двойной порцией сахара.
– Как прошла твоя вводная лекция в социальной службе? – осведомилась она. – Ты мне так ничего о ней и не рассказала. Я думала, ты мне позвонишь.
– Да я просто закрутилась, – ответила я извиняющимся тоном. На самом деле я хотела позвонить Рози, но никак не могла избавиться от ощущения, что подруга не одобряет мою затею с усыновлением. В конце концов я решила не звонить.
– На самом деле все прошло нормально, – сказала я. – Просто нам дали очень большой материал, который нужно было усвоить. Кроме того, это был такой материал… особый. Некоторые моменты вызывали довольно сильные эмоции. Впрочем, думаю, сам процесс усыновления – вещь довольно эмоциональная.
– Я написала рекомендацию и уже отослала.
Я стиснула ее пальцы.
– Огромное тебе спасибо!
– Да не за что. Надеюсь, она тебе чем-то поможет.
– Почему нет?
Рози пожала плечами.
– Ну, я не знаю. Просто все, что касается детей, выше моего понимания. Да ты и сама знаешь.
– Ты тоже знаешь… знаешь меня. Знаешь, что для меня это больной вопрос.
– Да, я тебя знаю, но мне все равно трудно представить тебя в роли матери. Особенно в роли приемной матери. Я всегда считала тебя человеком здравомыслящим, и мне непонятно, зачем тебе это надо.
