– Вот и отлично. – Ее взгляд сделался серьезным, почти угрюмым. – Вот что я тебе скажу, Бет. Ты должна поступать так, как считаешь нужным. И даже если это означает, что тебе придется приложить огромные усилия, чтобы жизнь какого-нибудь несчастного малыша, которого ты усыновишь, переменилась к лучшему – да будет так!
– Говорят, самые сложные цели – самые достойные, – сказала я, от души надеясь, что это правда.
Рози вздохнула.
– Может быть. В общем, ты меня не слушай. Пойдем лучше выпьем по мохито, пока есть такая возможность. А на будущий год… на будущий год мы просто возьмем все необходимое с собой. Ты можешь превратить багажное отделение детской коляски в миниатюрный коктейль-бар.
– Сделай мне одолжение, – сказала я. – Если моя кураторша позвонит тебе по поводу твоей рекомендации и захочет уточнить какие-то подробности, пожалуйста, не упоминай об этом нашем плане, договорились?
Рози рассмеялась:
– Заметано.
Когда мы прибыли в бар, бармен за стойкой как раз получал какие-то инструкции от своего босса. Судя по всему, в профессии он был новичком. Начальник уже ушел, а парень все еще был бледен и явно нервничал.
– Что угодно леди? – спросил он, подойдя к нам, чтобы принять заказ.
На лице Рози появилась коварная улыбка, которую я видела сотни раз. Она явно задумала какую-то каверзу, но мне стало жаль молодого бармена.
– Мне, пожалуй, коктейль «Никаких обязательств» с лаймом, – сказала Рози, поудобнее устраиваясь на высоком барном табурете. – А моей подруге смешайте, пожалуйста, «Максимум ответственности».
Я невольно вспомнила, как Оливия и Эмили изобретали новые названия для разных видов лака для ногтей. Соблазн придумать что-то в том же духе был велик, но я поспешила затолкать эти воспоминания поглубже. Все-таки мне было не восемь лет.
– Нет, – возразила я, – сегодня я предпочитаю «Переполненную чашу терпения». А она… – для наглядности я ткнула в Рози пальцем, – она будет пить «Коровий горький».
Рози ухмыльнулась. Бармен смотрел на нас так, словно раздумывал, не уволиться ли ему прямо сейчас.
– Моя подруга не права, – сказала Рози. – «Коровий горький» мне давно надоел. Теперь мой любимый коктейль – «Грехи молодости». А потом повторить. Ужасно вкусная штука, – пояснила она, поворачиваясь ко мне. – Рекомендую. Ты не пожалеешь. – Рози безмятежно улыбнулась бармену. – Да, именно так. Сделайте нам две порции «Грехов молодости». «Грехов» положите побольше. И «молодости» тоже не жалейте – мы не прочь повторить.
Я не выдержала и рассмеялась. Было так приятно дурачиться! «Повторить грехи молодости!» – только Рози была способна придумать такое.
Бармен нервно оглянулся через плечо, но, к счастью, его босса нигде не было видно.
– Простите, мэм, – сказал он, – но, боюсь, я не знаю коктейлей с таким названием.
– Что ж, в таком случае смешайте нам по мохито, – вмешалась я.
– Вечно ты все испортишь! – с досадой заметила Рози, когда бармен отошел, чтобы приготовить наш заказ. – Мне так хотелось попробовать «Никаких обязательств»! Маракуйя, персиковый ликер, водка и немного шампанского… это же так просто!
– Звучит отвратительно!
– Ты же еще не пробовала!
– Пробовала. Потом у меня долго трещала голова и стояла горечь во рту.
Мы улыбнулись друг другу. Речь, разумеется, шла не о коктейлях, и мы обе это понимали.
– Все будет тип-топ, детка, – сказала мне Рози. – И у тебя, и у меня. У нас обеих все будет тип-топ.
Но вечером, уже ложась спать, я неожиданно подумала о том, что Рози была права. Наша дружба уже не будет такой, как раньше, когда я усыновлю ребенка. Но ведь это не значит, что нашей дружбе конец? Мы слишком долго были близкими подругами и останемся ими всегда.
Иначе просто не может быть.
– Почему вы решили усыновить ребенка именно сейчас, Бет?
Клер Картер сидела за столом в моей гостиной рядом со стеллажом, когда-то подаренном мне Ричардом. Из всех троих «наших» соцработников, присутствовавших на вводной лекции, она нравилась мне меньше всех. Нет, я относилась к ней с уважением – Клер производила впечатление человека опытного и компетентного, но мне все равно не хотелось, чтобы моим делом занималась именно она. Почему-то мне казалось, что с двумя другими социальными работницами – Дженни и Салли Энн – мне будет проще добиться своего. Но, разумеется, мне досталась именно Клер. Как и следовало ожидать.
Почти сразу я решила, что Клер – приверженка строгих взглядов. К примеру, я заметила – она обратила внимание на фламингово-розовый цвет, в который я выкрасила пострадавший от жильцов стеллаж, в ту же минуту, как только вошла в комнату. Она, конечно ничего не сказала, но я была уверена: внутренне она содрогнулась. Или, по крайней мере, подавила дрожь.
