Мне не хотелось уходить с урока. Мне всегда нравилось естествознание, к тому же наш преподаватель мистер Хаунслоу назначил меня старшей группы, которая должна была первой подвести электричество к лампочке на вершине макета маяка. Думаю, когда я шла по коридору к приемной директора, выражение лица у меня было самое кислое. Конечно, я понятия не имела, зачем меня вызвали из класса. Мои родители все еще были в отъезде, и я была уверена, что вовсе не мама пришла за мной в школу, чтобы повезти к зубному или к какому-то другому врачу, к которому мы записались так давно, что я об этом совершенно забыла. Но в приемной директора я увидела тетю Тильду. Она всегда одевалась очень аккуратно и стильно и вообще следила за собой, но в тот день ее изящный черный жакет был застегнут не на ту пуговицу, а глаза покраснели, словно она плакала.
– И вы стали жить с тетей?
Я кивнула.
– Да.
Если бы передо мной сидела не Клер, а какой-то другой человек, я бы попыталась перевести разговор на другую тему. Я бы предложила собеседнику чашку чаю с печеньем, задала бы ему несколько вопросов о нем самом, о его делах. Существовало немало уловок – прозрачных и не очень, – чтобы дать человеку понять: я не желаю и дальше разговаривать на эту тему. После того как погибли папа и мама, я очень долго была глубоко несчастна, и вспоминать те времена мне совершенно не хотелось. Но теперь… Если я хотела, чтобы из моего заявления хоть что-нибудь вышло, я должна была стиснуть зубы и отвечать на вопросы. Ситуацией командовала Клер, и выхода у меня не было. Даже если бы она стала расспрашивать меня о том, как я потеряла девственность или как в пятом классе пробовала курить, мне пришлось бы рассказать ей об этом во всех подробностях.
– Как бы вы описали вашу тетю? Какой она была?
Я ненадолго задумалась.
– Она была какой-то… напряженной. Озабоченной. Лучшего слова я просто не могу подобрать. Думаю, она просто сильно нервничала, но это как раз неудивительно, правда? У тети никогда не было ни мужа, ни детей, к тому же она занимала в Лондоне довольно высокий административный пост – и тут ей на голову свалилась я. В таких обстоятельствах, пожалуй, занервничаешь.
Карандаш Клер так и летал по страницам блокнота, аккуратно подстриженные волосы покачивались возле щек. Я смотрела на них, и мне вдруг пришло в голову, что я вполне точно описала Клер свою собственную ситуацию – если не считать сведений о высоком административном посте. Я была не замужем. Не имела почти никакого опыта общения с детьми. Меня терзали постоянная нервозность и страх перед надвигающейся одинокой старостью. Отлично, Бет, так держать!
– Как, по-вашему, ваша тетя справлялась с новыми обстоятельствами?
– Она делала все, что могла. Тетя Тильда вообще была такой – методичной, предусмотрительной, внимательной к мелочам. Только сейчас я начинаю понимать, что ей, вероятно, пришлось многим пожертвовать ради меня. Она почти совсем отказалась от общения с друзьями, перестала ездить в отпуск за рубеж и так далее… Еще тетя Тильда очень интересовалась археологией, это было увлечение всей ее жизни, но она не могла возить с собой на раскопки девятилетнего ребенка. Только когда я стала старше, мы с ней несколько раз ездили в Шотландию, но…
На мгновение мне вспомнилась та давняя поездка на раскопки. Мне тогда было, кажется, лет двенадцать. Никакого интереса к кельтским курганам я не испытывала – только бесконечную скуку. Раздраженная, насупленная, я расхаживала в Док Мартенсах по кучам мокрой земли, мысленно проклиная бесконечный дождь, археологов, кельтов и тетку. Наша поездка длилась почти неделю, и я буквально вся извелась от безделья. Не знаю, решилась бы тетя Тильда повторить свой эксперимент, если бы прожила подольше, но, как оказалось, эта поездка на раскопки стала нашим последним совместным путешествием. На следующий год тетя неожиданно умерла, и я переехала жить к Ричарду и Сильвии.
– Еще тетя Тильда продала свой дом в Хэмпстеде, чтобы я могла вернуться в прежнюю школу в Энфилде. Там жила моя лучшая подруга, к тому же, когда тетя была занята по работе, ее родители брались за мной присматривать.
«Тетя продала свой дом в Хэмпстеде, чтобы я могла вернуться в мою прежнюю школу». Это только звучало просто, словно тетя Тильда сразу же вызвала риелторов и выставила дом на продажу. На самом деле все было сложнее. Гораздо сложнее. Поначалу тетя пыталась поселить меня в своем хэмпстедском доме, лишив меня знакомой обстановки и разлучив с людьми, которых я искренне любила. Она переоборудовала и украсила предназначенную для меня спальню так, чтобы мне там понравилось, и записала в местную начальную школу.
