Эссари надела венок; в лучах закатного солнца она казалась восхищённому Филу королевой фей из тех полуправдивых сказок, которыми наполнено всё существование Ордена.
— Покажи магию, — попросила она.
Фил кивнул раньше, чем подругу успела закончить фразу. О, какая радость — служить ей, исполнять любые желания и прихоти. В этом заключается смысл существования.
Фил провёл рукой по воздуху, рисуя серебристо-дымчатые кольца. Эссари улыбнулась, и он сам улыбнулся вместе с ней. Этот фокус для него пустяк. Магия давалась Филу легко, без напряжения, он быстро осваивал всё новые и новые приёмы. Одобрительные взгляды учителей ему льстили, но куда больше удовольствия доставлял заливчатый смех Эссари.
Он радостно посмотрел на подругу, ожидая похвалы, но Эссари больше не наблюдала за плывущими кольцами над головой. Её взгляд был устремлён куда-то в сторону.
Фил в недоумении повернулся и замер, до боли сжав кулаки. Его охватила чёрная колючая злость, бившая набатом в голову. Из-за деревьев вышел человек.
Высокий, с вьющимися тёмно-каштановыми волосами, волевым подбородком и стальными насмешливыми глазами. Сын Пятого Мастера.
Гермион.
Фил терпеть не мог этого надменного наглеца, считающего, что ему всё можно. Конечно, папочка-Мастер вступится за сынка, выручит из очередной передряги. А сын сегодня снова пойдёт шататься с дружками и, может, даже попробует курить.
Фил врал сам себе и знал, что врёт. Но невозможно было видеть, как загораются глаза Эссари при виде этого кичливого хвастуна. Что в нём такого нашли все девочки?
Но Эссари не такая. Совсем не такая.
Фил очень на это надеялся.
***
— Эсси, он неисправим, и ты это знаешь. Такие люди… Они не меняются. Гермион целыми днями пропадает чёрт знает где, кутит, играет, проматывает деньги… А что потом? Наркотики и тюрьма? Неужели ты правда веришь, что сможешь его изменить?
Ему семнадцать, и он уже не Фил — Фиодел Эдсвил, самый многообещающий из молодых волшебников. Но магия — опасная штука, появились и первые следы опытов. Гетерохромия. Не страшно, жить можно, но…
Конечно, над ним смеялись, не в глаза, за спиной. Прямо насмехаться никто не рискнул бы. За Фиоделом уже закрепилась репутация человека, не лезущего за заклинанием в карман. Он не дрался — магические дуэли были запрещены в Ордене — но наглядно показывал, что может сделать, если захочет.
Фиодел бросил вызов только один раз, когда подвыпивший волшебник прицепился к Эссари. Неудачливого ухажёра еле откачали, а с самим Эдсвилом с трудом справились двое мужчин.
В библиотеке Ордена уже лежит его собственная книга заклинаний, Мастера души не чают в нём, Асандр видит юного Эдсвила своим преемником.
Лучше бы зятем.
— Ты не понимаешь, Фил. Он на самом деле очень хороший в душе. — Эссари задумчиво улыбнулась, и Фиодела затрясло от этой улыбки, потому что она предназначалась не ему. — Знаешь, я… Мне кажется, я влюбилась.
Его словно выжгли изнутри. Фиодел до последнего не верил, убеждал себя, что это лишь мимолётная влюблённость, увлечение, которое скоро пройдёт. С кем не бывает, так ведь? Эссари обязательно увидит подлинную сущность этого позёра и разочаруется в нём, а он, Фиодел, признается ей в любви и сделает предложение. И она, может быть, согласится…
Он умирал от ревности и сомнения, шептал как в бреду: «Эссари…»
А потом увидел её первый поцелуй. С Гермионом.
***
Весело играл свадебный оркестр. Гости пили торик и смеялись, хохотали дети, играя в догонялки, официанты в безупречно белых рубашках предлагали закуски. Все свои, никого чужого. Даже повар и тот из семьи волшебников.
Ликующая природа, казалось, сама благословляла брак дочери главы Ордена Скрытых и сына Пятого Мастера. «Какая прелесть, — шептали гости, — какая гармоничная пара, как изумительно они смотрятся друг с другом».
Эдсвил так часто кивал, что накрахмаленный воротник натёр шею; щёки болели от постоянных улыбок. Внутри царапалось отчаяние.
Не его Эссари назовёт мужем, не с ним придумает традицию, не в его домом войдёт на правах жены.
Они стояли рядом, сияющие и счастливые: ослепительно красивая, в венке из белых лилий — она и гордый, облачённый в строгий чёрный — он.
Эдсвилу хотелось растерзать Гермиона, отплатить за все унижения, которые он вытерпел по его вине, за все насмешки и издевательства, за украденное сердце Эссари…
Он слишком любил одну и ненавидел другого, чтобы пережить их союз.
***
Годы тонули в темноте. Эдсвил — правая рука Асандра; через его руки проходят все документы, ни одно заклинание не свершается без его ведома. Но никто не знал, что глухие ночные часы он проводил далеко от резиденции Ордена, в Живом Замке, пристанище Грешной Тройки и легиона Бессмертных.
Эдсвил смутно помнил, как это произошло. Стояла слепая мокрая полночь, дождь неистово хлестал землю водяными кнутами. Кабинет освещали несколько осевших восковых свечей.
Он исследовал зеркальце-коммуникатор, изъятый у пойманного шпиона, и размышлял. Внезапно стекло вспыхнуло, обдавая пальцы холодом, из него донёсся голос, уверенный и властный, берущий контроль над сознанием.
