— Не знаю, — сказал наконец Пробиркин. — Я сначала, как бы... ну, в общем, несерьезно всё казалось, как игра, — книжки все эти, семинары по черной и белой магии... Любопытно было, а так чтоб верить — не верил. А потом понял: есть тут что-то настоящее, не просто деньги у дураков выкачивать... Но все эти маги и ясновидящие, астральные контактеры и потомственные колдуны, — сами не понимают, с чем дело имеют. Хотя при этом других поучают... Помнишь, в первую смену малыши из четырнадцатого отряда старую мину нашли? А один дурачок из старших начал растолковывать с высоты своих тринадцати лет, как надо из нее тротил выплавлять... Помнишь?
Света кивнула — помнила. История та могла закончиться трагично, мальчишки уже начали таскать хворост для костра. Хорошо, вовремя заметили, отобрали смертельно опасную игрушку, вызвали эмчеэсовцев...
— Так вот, — продолжил Доктор, — мне эти гуру и маги-наставники кажутся вроде того дебильного семиклассника. Знают совсем чуть-чуть больше нас с тобой, а лезут в такие вещи, где... Ну, в общем, на которых подорваться можно запросто...
Он замолчал. После паузы спросил тревожно:
— Что случилось?
Света ответила вопросом на вопрос:
— Ты считаешь, что ничего не случилось? У нас в лагере, за последние несколько дней?
— Ну-у-у... Вроде ничего потустороннего не наблюдалось.
— А не потустороннего? Ты не заметил, что люди какими-то другими стали? Почти все. Ну, может, только ты не изменился, да еще Лешка... Хотя и он сегодня...
— Не знаю... Горловой действительно как с цепи сорвался.
— Ты его еще вчера не видел, после твоего отъезда. Володю едва не прибил, Степаныча уволил, — хотя прекрасно знает, что замену сейчас не найти. Вечером я Клару Ивановну встретила, его секретаршу, — плачет, тоже увольняться собирается... Говорит, начальник матом обложил — в жизни таких слов не слышала, и якобы чуть с кулаками не набросился... Может, конечно, и преувеличивает, но ты хоть раз что-либо нецензурное от Горлового слышал? Характер у него не ангельский, кто бы спорил, но в руках себя всегда держал. Да и другие... Дети куда чаще драться стали, вон у Ленки Астраханцевой в отряде почти все парни с синяками да шишками щеголяют и врут старательно — кто-то, мол, на лестнице споткнулся, кто-то о дверь ударился. Да и с самой Ленкой что-то не то творится...
Света замолчала, не желая дальше распространяться об изменениях в характере подруги. Зато Пробиркин с энтузиазмом подхватил тему.
— Слу-ушай... Точно! Я, когда сюда, в больницу, ехал, с Федор Палычем, — тогда как-то внимания не обратил, нога сильно болела. А ведь другим завхоз выглядел, не таким, как обычно. Раньше веселый был старичок, добродушный: байки травил всякие, шутки-прибаутки, бородатые анекдоты рассказывал... А тут как подменили. Мрачный, лицо злобное, в руль вцепился — аж суставы на руках побелели, будто задушить кого хочет... И про себя что-то бормочет, бубнит — неразборчивое, но слышно, что грозит кому-то. Со мной единственный раз за всю дорогу заговорил, и на странную какую-то тему. Про медвежьи капканы — где достать, да сколько стоить могут.
— Вот-вот. Если к каждому человеку внимательно присматриваться, изменения заметить можно. А в целом очень неприятная атмосфера в лагере. Как летним вечером перед грозой — вроде и небо еще чистое, а все равно чувствуешь: без бури не обойдется. И все живое чувствует — птицы не поют, насекомые прячутся. Ты заметил, кстати, что в субботу и воскресенье произошло? Обычно ведь родители к чадам с полными сумками снеди приезжают, с утра детей забирают под расписку — и на озеро. Устраивают пикнички-шашлычки с купаниями и загораниями до самого вечера. В полдник и ужин в столовой до четверти лишних порций оставалось, Горловой даже готовить поменьше приказал, чтобы потом не выбрасывать. А в этот уик-энд, наоборот, не хватило. К полднику все чада уже на местах были, по отрядам. Не заладился отдых на природе у их родителей. Почему? Погода стояла отличная, ни дождя, ни ветра.
— Может, как раз из-за этого? Жара знаешь как выматывает? В Южной Франции исследование проводили статистическое; выяснили — когда горячий ветер из Африки дует, люди нервными становятся, раздражительными, и процент преступлений и происшествий гораздо выше. Ничего сверхъестественного.
Света покачала головой:
— Жара без единого дождика уже больше месяца стоит. А
Света помрачнела и прибавила после паузы:
— И сегодня ничего не сказали. Говорят... после вскрытия...
— Вскрытия??!!! — сорвался на крик Пробиркин. — Она что... она...
— Она умерла сегодня, на рассвете. Ты не знал?
— Откуда... Нам тут разве сообщают...
