ОН умеряет эмоции. Размышляет — стараясь делать это спокойно. О том, что остатки душ всех этих людей — слабые отзвуки, разбросанные по Реальности — можно собрать воедино. Трудно, но можно. Можно даже вернуть им тела, точно те же, собрав рассеявшиеся по их Миру атомы и молекулы. Еще труднее, но тоже можно. Воскресить призраки — и воздать им огнем за огонь. А можно, не мудрствуя лукаво, найти их потомков — те тоже несут след предков в телах и душах...
Мимолетно думает: Дарящая наверняка простила своих палачей. Пронзающий прощать не привык.
Ну наконец-то! — толпа облегченно вздыхает.
От берега, от причалившей большой барки, к ним поднимается группа людей, одетых куда богаче прочих собравшихся. Поблескивает золотое и серебряное шитье, сверкают бриллианты на дамах... Дождались. Скоро начнется.
Взгляд привязанной к столбу женщины устремляется к вновь прибывшим — и уже не отрывается от них. Там, опираясь на руку человека в алом капитанском мундире, идет девушка. Глаза ее затуманены — кажется, что девушка не видит ничего перед собой. Так оно и есть...
Индейская колдунья Наимсуигок («Дарящая Свет») облегченно вздыхает. Смерть не страшит ее. Но не хочется умирать, не передав своего дара. Дар пришел к ней давно. Дар
Она знает, кому передаст всё. Дочери. Пусть та отреклась от имени и от предков, пусть шею ее давит цепочка креста, а рука опирается на локоть Рейнольда Поллака, убийцы в расшитом капитанском мундире — именно он руководил облавой на «ведьму Гудзона» в неприступных скалах Таппан-Зее...
Пусть...
Получит дар — и станет иной.
Женщина полностью сосредоточена на том, как передать свой дар. И не
...Пастор ван дер Гроодт отходит от костра, сокрушенно покачивая головой: ведьма понимает и по-голландски, и по-английски, но лишь смеется на предложение умереть во Христе. Губернатор ван Твиллер подает знак. Четверо мужчин подходят к костру с четырех сторон — их факелы горят чадно, пламя в этот солнечный день кажется тусклым и холодным. Но прослойки сухого хвороста, разделяющие слои бревен, вспыхивают дружно и жарко.
И тут...
Тут что-то странное происходит с людьми, с призраками людей. Они недоуменно оглядываются по сторонам и смотрят друг на друга. У всех ощущение — будто вниз по хребту им провели чем-то холодным и острым.
Они не знают, что сквозь время и пространство услышали рык Князя Ста Имен.
ОН рычит — и Реальность содрогается от ЕГО рыка. На картину прошлого, созерцаемого Нерожденными, наползает паутина трещин.
Сокрушающий смолкает, пораженный. Впервые — за всю Вечность их знакомства — зверь обращается к НЕМУ подобным образом. Тон, сравнения... Никто и никогда не смел говорить так с Князем Ста Имен.
Найти достойный ответ ОН не успевает.
Губернатор ван Твиллер слывет гуманистом. «Ведьма Гудзона» осуждена на милосердную смерть от быстрого огня — верхние слои бревен не вымочены в воде, вспыхивают быстро. Ведьма через две-три минуты задохнется в дыму — и не будет, в отличие от казнимых медленно, видеть и ощущать, как медленно обугливаются ее ноги в жаре, сочащемся сквозь сырые бревна.
Сквозь дым и пламя Нерожденные
И тут же, одновременно — другая молния! Желтая! Откуда-то со стороны.
Молнии скрещиваются. Всплеск энергии от двух столкнувшихся Сил ощущается даже сквозь череду столетий. Картинка давно умершего мира мутнеет и становится полупрозрачной.
Князь и Базарга не в силах больше удерживать видения давно минувшего. Сквозь рассеивающиеся призраки людей и деревьев медленно проступают черты настоящего, сегодняшнего Мира. И Князь смотрит на них с мрачной и холодной неприязнью. Дольше всего на фоне усеянных окнами каменных громад виден призрак костра и призрак корчащейся в Дыму женщины. Когда длинные, черные с проседью волосы вспыхивают, — призраки исчезают.
Коп стоит неподвижно, заложив руки за спину. Глаза прикрыты темными очками. У ног сидит собака — намордник снят, с клыков тягуче капает слюна.
