От былой лёгкой и грациозной походки Чубайса не осталось и следа. Лапы поднимались с видимым усилием, а опустившись на землю — резко, толчком подгибались; кот переваливался с боку на бок, хромая на все четыре конечности. Казалось, через шаг-другой он упадёт, чтобы не встать уже никогда.
Но не падал — наоборот, с каждым шагом набирал скорость. Он двинулся прямиком на отступившего Володю, но в этом движении участвовало одно туловище, голова на неестественно вывернутой шее смотрела куда-то вниз и вбок. Пасть оставалась оскаленной.
Володя не отодвинулся — испуганно, прыжком отскочил в сторону.
Горловой грязно выругался. Подчинённый впервые услышал от него что-либо нецензурное (очень давно Горловой дал зарок не выражаться и с тех пор свято ему следовал). Слова, вполне органичные в устах Володи и его приятелей, звучали у начальника лагеря без души, непривычно и чуждо, как у осваивавшего русский иностранца. И от этого особенно страшно.
— Не жилец, далеко не уйдёт… — Горловой посмотрел вслед Чубайсу, всё той же странной походкой скрывшемуся в низкорослом кустарнике. — И не забудь закопать, понятно?
«Вот уж дудки, сам закапывай, — подумал Володя. — А ну как он опять воскреснет и вцепится… Если спросит — скажу, что не нашёл. Я тут в похоронную команду не нанимался…»
Но вслух ничего не сказал.
09 августа, 17:40, площадка у столовой
— Слушай, Ленка… я хотела поговорить об этом мальчике… о Тамерлане… — Света так и не придумала, с чего начать разговор, чтобы звучало всё убедительно.
Не представляла, как можно изложить словами свои предчувствия. И сны — свои странные сны. Как объяснить, что почти незнакомый белоголовый паренёк уже четыре дня заявляется в её сновидения, как к себе домой? И раз за разом призывает её что-то вспомнить? И твердит, тревожно и настойчиво про какие-то рвущиеся нити? И, самое главное, что-то вокруг действительно рвётся, лопается с хрустальным звоном — наяву.
— Мальчик? Какой ещё мальчик? — Астраханцеву занимали сейчас другие мысли.
— Понимаешь… что-то странное происходит в лагере, как-то всё стало по-другому…
Света хотела сказать ещё много чего, но пока она пыталась подобрать нужные, убедительные для Ленки слова, та прервала её, заговорив с неожиданным злым азартом:
— Скоро у нас тут всё будет по-другому. И Вадим Васильевич совсем другим станет. Теперь можно взять Горлового за горло…
Собственный дурацкий каламбур понравился Астраханцевой, она коротко хохотнула. Смех звучал неприятно.
Света с изумлением смотрела на подругу.
Она видела её в самом разном настроении, в том числе и весьма разозлённую, но
Света помотала головой и помассировала виски, пытаясь отогнать наваждение. Ленка, ничего не замечая, продолжала:
— А эта старая сучка, СВ, если и оклемается, здесь работать больше не будет, я тебе обещаю. И немой леший тоже, алкоголик поганый…
Свете подруга неожиданно напомнила цаплю. Древнюю, почти слепую цаплю, обитавшую когда-то в живом уголке их школы. Мальчишки любили зло шутить над птицей — к лягушкам, которыми её кормили, подбрасывали молодых жаб. И радостно наблюдали, как старая цапля, почувствовав в глотке жжение, давится, широко раскрывает клюв, издаёт хриплые булькающие звуки и выплёвывает жабенка обратно. Весь вид птицы выражал в тот момент брезгливое омерзение. Именно так выплёвывала Ленка слова про Горлового, СВ, Степаныча…
Они не закончили этот странный разговор, потому что на площадку — со стороны озера, с обрыва — поднялась процессия.
Тоже очень странная.
09 августа, 17:42, Питер
Подготовка завершилась.
Всё собрано, и уложено, и просчитано до мелочей — в пространстве и времени. Всё должно получиться без осечек и без сбоев. И красиво.
Чёрный человек ценил красиво сделанные дела. Он хотел красиво уйти.
Время тянулось липко и медленно. Он не стал выдерживать сроки и выехал из города на час раньше запланированного.
…Ведущее на север шоссе оказалось забито машинами, несмотря на середину недели, раскалённое жерло города извергало раскалённые людские шлаки. Нервные гудки клаксонов, перекошенные лица за ветровыми стёклам, и… Он сидел за рулём спокойно. Улыбался.
Владей мимикой пуля, летящая в голову, — улыбалась бы точно также.
09 августа, 17:42, площадка у столовой
Странная процессия вырулила из-за угла столовой и направилась в сторону Старого дома, где сегодня уже произошло столь многое.
Впереди — Лёша Закревский.
На его плечах — Доктор Пробиркин, облачённый единственно в плавки.
Далее — Алина с надутым спасательным жилетом в руках (привязанный к жилету мокрый шнурок безвольно волочился сзади, словно змея с перебитым хребтом).
Следом — Света с Астраханцевой, вновь против воли втянутые в негаданные события.
