Почти два месяца об отце не было ни слуху ни духу, а потом вдруг от него пришло письмо, брызжущее, как всегда, оптимизмом. Он сильно простыл, писал отец, и с высокой температурой несколько дней провалялся в своей комнатке. Лежа на раскладушке, он заметил, как маленькие стремительные птицы ненадолго наведываются в пустые помещения первого этажа. Когда ему хватило сил подняться на верхние этажи, отец увидел еще больше этих птиц, шнырявших в потемках, точно летучие мыши. Для защиты от осадков окна были заколочены, но птицы, протиснувшись в щели меж досками, залетали внутрь дома. В кофейне отец поделился своим наблюдением, и оказалось, что все наслышаны об этих птицах по имени саланганы – в Китае их гнезда считались деликатесом, из них варили суп для торжественных застолий. Да-да, эти птахи поставляли главный ингредиент того самого знаменитого супа, исцелявшего от всего на свете, от экземы до ревматизма, от летаргии до несварения желудка. Кота-Бару понемногу превращался в этакий птичий город. Саланганы питались мошкарой, тучи которой вились над берегами широкой мутной реки, и целыми колониями занимали отдельные брошенные дома. Никто не знал, чем они руководствовались в выборе здания, но тот, у кого они селились, получал, считай, золотую жилу. Известно ли мне, спрашивал отец, почем идут птичьи гнезда в Гонконге? По сотне американских долларов за сто граммов, то бишь всего за три гнезда. На месте своего пропавшего жилища птицы построят новое, а ты знай себе собирай урожай, вот так легко и просто!
Отец ринулся в странную работу по приданию дому еще более захудалого вида. Все до одного окна, кроме окошка в своей комнате, он заколотил досками и вдобавок законопатил цементом. Вода, сочившаяся из дырявых труб, создавала невероятную влажность в помещениях. («Слава богу, мне не хватило денег на новые трубы!» – в письме восклицал отец.) Цель была в том, пояснял он, чтобы воссоздать обстановку промозглой мрачной пещеры, естественной обители саланганов. По совету знакомых, в чьих домах тоже жили птицы, он купил кассетный плеер и гонял запись птичьего щебета, гулким эхом отдававшегося во мраке отеля «Токио». Хлопотливый шум гнездящихся птиц не только привлечет сородичей, но создаст у них уютное впечатление многонаселенного обустроенного жилища. Видишь, писал отец, я использую все современные научные методы.
Затем отцовские письма, полные взволнованного описания его успехов, зачастили. Не обладая литературным даром, он излагал лишь основную канву событий, но даже этого хватало для примерной оценки, насколько высока волна его амбиций.
