Пятна на солнце полностью

Сорокин вернулся к себе и стал ждать, когда к нему приведут перебежчика. Прошло несколько минут, и в блиндаж завели человека, заросшего щетиной.

— Фамилия, имя, отчество, год рождения? — спросил Александр.

— Сазонов Владимир Георгиевич, 1920 года рождения, уроженец города Омск.

Сорокин медленно записывал его данные на сером листе бумаги, то и дело, бросая любопытный взгляд на стоявшего перед ним пленного.

Тот ответил сразу. Это не понравилось Александру. Что-то ему подсказывало, что сидящий перед ним человек чего-то не договаривает.

— Кто у вас родители, и где сейчас они находятся?

Один вопрос следовал за другим. Иногда они повторялись, но, несмотря на это, Сазонов продолжал сохранять хладнокровие.

— Скажите, вы хорошо знаете друзей вашего отца? Назовите мне их и опишите, как они выглядят?

— Зачем это вам? Ведь я могу сказать неправду, как вы это проверите?

— Проверю, — коротко ответил Сорокин.

Тот долго перечислял знакомых и друзей отца. Сорокин сидел и ждал, когда он назовет имя исполняющего обязанности командира полка Фролова Александра Ивановича, но он почему-то не назвал его.

— Вы никого не забыли? — спросил его Александр.

— Вроде бы никого, — ответил Сазонов.

Капитан вспомнил рассказ Фролова о том, что он знал сына своего друга с детства. Однажды во время игры с ним мальчик споткнулся и упал на пол, повредив себе подбородок.

«Если это Сазонов, у него должен быть шрам на подбородке. Посмотрим, есть ли он у него», — решил Сорокин.

Он встал из-за стола и подошел к Сазонову. На заросшем щетиной лице он ничего не заметил.

— Товарищ капитан, что так смотрите на меня? Вы, мне не верите? Я все понимаю: для вас те, кто попал в плен, уже враги.

— Нет, Сазонов, я смотрю на вас по другой причине. Я пытаюсь рассмотреть шрам на подбородке, ведь у настоящего Сазонова Владимира он должен быть, а у вас почему-то его нет.

Сазонов впервые за все время допроса начал волноваться.

— Я не понимаю, о каком шраме вы говорите. Я — Сазонов, хотя и нет у меня шрама.

В этот момент в блиндаж вошел майор Фролов и, взглянув на арестованного, сел за стол. Его появление, не вызвало у Сазонова никакой реакции.

— Товарищ майор, это не тот человек, за которого он себя пытается выдать. Это не Сазонов.

— Да, вы правы, капитан. Я не знаю этого человека.

Неожиданно, арестованный сбил с ног конвоира и выскочил из блиндажа. Виляя, словно заяц, он бросился бежать в сторону немецких позиций. Немецкий пулеметчик не понял, кто бежит прямо на него. Короткой очередью он уложил его сначала на снег, а затем добил его длинной очередью.

Второй перебежчик оказался более сговорчивым и через полчаса допроса признался, что они были переброшены немцами. Основной их задачей являлось уйти в лес и сколотить из числа дезертиров банду, которая должна была осуществлять налеты на тыловые подразделения 2-ой ударной армии, лишая передовые части возможности получать боеприпасы и продовольствие.

— Почему ваш напарник представился Сазоновым? — спросил его Сорокин.

— Не знаю, он сам выбрал эту легенду. Говорил, что хорошо знает этого человека, что сидел с ним в концлагере.

— Да, неудачную он выбрал для себя легенду, — произнес капитан. — Впрочем, откуда он мог знать, что командиром полка является друг семьи Сазоновых.

Вызвав охрану, он приказал отвести арестованного, а сам подошел к полевому телефону. Он хотел поднять трубку, но тот вдруг зазвонил сам.

— Сорокин, слушаю, — представился он.

В трубке послышался незнакомый Александру голос.

— С кем я разговариваю? — поинтересовался он.

— Исполняющий обязанности начальника особого отдела дивизии майор Козуб. Как у вас там дела, капитан?

— Воюем, товарищ майор. Совсем недавно передал командование полком майору Фролову.

— Я в курсе. Потери?

— Около семидесяти процентов личного состава. Не хватает боеприпасов, продовольствия. Бойцы — голодные. Только что допросил двух немецких диверсантов. Заброшены в тыл для организации банды из числа дезертиров. Их задача — перерезать пути подвоза боеприпасов и продовольствия. Хочу отправить одного из них к вам.

— Зачем?

— Может, он вам что-то еще расскажет.

— Не нужно. Решай сам, что с ними делать дальше.

— Люди измотаны, товарищ майор. Много раненых и обмороженных. Всех проверить не могу.

— Знаю, я все знаю, — произнес Козуб. — Такое же положение и в других частях армии.

— Какие будут указания, товарищ майор? Может, мне вернуться в расположение отдела?

В трубке повисла тишина. Видимо, майор не знал, какое принять решение.

— Оставайся в полку, ты там нужнее. Будь на связи.

— Товарищ майор! Как погиб майор Самойлов?

— Как погибают на фронте? Его автомашина нарвалась на просочившихся в тыл немцев. Вопросы еще есть? — не дождавшись ответа, майор положил трубку.

Утром немцы сами пошли в наступление. Стоящий в боевом охранении боец громко закричал: «Немцы!». Сонные и продрогшие от холода бойцы стали выскакивать из-под плащ-палаток, когда немцы были уже метрах в тридцати от них. В блиндаж заскочил сержант. Его расширенные от страха глаза искали Сорокина.