Пятна на солнце полностью

— Что? — закричал на него командир полка. — Ты думаешь, что я деревянный и ничего не понимаю? Нет у меня артиллерии, и в дивизии артиллерии нет! Понял? Атака через полчаса. Возьмешь населенный пункт — герой, не возьмешь — трибунал. Вот и капитан подтвердит мои слова.

— Может, я останусь с батальоном? — обратился Сорокин к подполковнику.

— Дело твое, капитан, я тебе не командир.

Все так же активно работая локтями, командир полка пополз обратно к своему наблюдательному пункту.

Сорокин лежал на снегу, ожидая красную ракету, которая должна была вновь поднять в атаку поредевшие цепи. Немцы тоже молчали, ведя чахлую и малоэффективную минометную стрельбу. За спиной раздался выстрел, и в голубое февральское небо устремилась ракета, которая рассыпалась красными искрами.

— В атаку! — закричал комбат и, размахивая «Наганом», побежал к немецким окопам.

Бойцы шли врассыпную по открытой местности. Гитлеровцы, подпустив их поближе, открыли кинжальный огонь из всех видов оружия. Автоматные и пулеметные очереди заглушались минометным и артиллерийским огнем. Вскоре в небе появилась эскадрилья немецких самолетов, которые издевательским образом летали на малых высотах и поливали огнем наступающие русские цепи. Летчики, словно в тире, расстреливали наших бойцов из пушек и пулеметов. Все взлетало вверх, заволакивало снежной пылью и землей. Падали мертвые, раненые и живые. Вместо того, чтобы прятаться в воронках от снарядов, некоторые необученные бойцы в растерянности метались по полю и погибали от пуль, засевших в дотах немцев. Когда атака захлебнулась, с земли поднялся комбат.

— За Родину! За Сталина! Вперед! — закричал он и упал скошенный пулеметной очередью.

«Зачем он вскочил? — подумал Сорокин. — Неужели испугался трибунала?»

У атакующих стали заканчиваться патроны, и многие бойцы залегли в воронках, стараясь хоть как-то уцелеть от немецких пуль.

«После такой атаки трудно понять, сколько людей осталось в живых, — подумал Александр, рассматривая почерневшее от трупов поле. — Да, много они наших покрошили».

Продолжать атаковать уже не имело никакого смысла. Было ясно, что сил для очередной атаки просто нет, но и отступать команды тоже не было. Через некоторое время Сорокин понял, что начинает замерзать: пальцы рук и ног неожиданно потеряли гибкость. Он отполз в воронку и, сняв с ног валенки, стал снегом растирать замерзшие пальцы. Это помогло, но ненадолго. Он выглянул из воронки и увидел отползающих назад бойцов. Немцы не стреляли, по всей вероятности, догадываясь, что русские выдохлись и не в состоянии больше атаковать. Дождавшись темноты, остатки полка откатились на исходные позиции. Сорокин, окончательно продрогший, молча вошел в блиндаж командира полка.

— Товарищ подполковник! Почему вы не дали команду к отходу? — спросил он его. — Эта команда могла бы спасти десятки жизней.

Тот криво усмехнулся.

— Этот вопрос не ко мне, — парировал подполковник. — Вот читай, капитан, там все написано ясно и понятно.

Александр взял в руки листок. Это был приказ командующего дивизии, в котором предписывалось снова попытаться взять этот населенный пункт. Для этих целей командир дивизии направлял в распоряжение полка еще три роты. Прочитав приказ, Сорокин вернул его командиру полка.

— Иди, отдыхай, капитан. Может завтра нам повезет больше, чем сегодня, — устало произнес подполковник. — Извини, но накормить тебя не могу, сам голодный с утра.

Утром мороз сменился оттепелью. В воздухе запахло приближающейся весной. Александр шел вдоль наспех вырытых окопов, которые иногда соединялись между собой ходами сообщения. На лицах вновь прибывших солдат светились улыбки, слышались шутки и смех. Им только что выдали по десять-двадцать патронов, и они были готовы к бою.

— Ну что, капитан? Как мне быть? В двух ротах нет командиров, кто их поведет в бой? — спросил Сорокина подполковник, когда тот подошел к нему. — Может, покомандуешь немного или только привык стрелять в спины отступающих бойцов?

Александр промолчал: что-то доказывать этому человеку он не хотел. Он действительно не знал, как воевать без офицеров, на которых, в принципе, держится вся армия. Он взглянул на командира полка и направился к столу, где сел на пустой ящик.

— Молчишь? Не знаешь? И я не знаю, — тихо произнес комполка. — У меня осталось лишь четверо офицеров. В прочем, о чем я? Ты все равно решить эту проблему не сможешь. Спасибо тебе, капитан, что прибыл сюда, не испугался. Сейчас — атака.

В небо взвилась красная ракета, и солдаты, выскочив из воронок и окопов, с криками бросились вперед. Пробежав метров сорок, они повалились в снег, так как немцы открыли по ним плотный пулеметный огонь. Сорокин посмотрел на подполковника, который, не отрываясь, смотрел, как гибли его бойцы.