Пятна на солнце полностью

Прошло несколько дней. Сорокин сидел за столом и рассматривал материалы, предоставленные Маргаритой Семеновной. Перед ним лежали портреты шестерых мужчин, носивших фамилию Демидов. Три фото он отложил в сторону сразу. Эти люди были преклонного возраста и никак не подпадали под приметы разыскиваемого преступника. Два человека выбыли из города более полугода назад. Оставался лишь один человек с фамилией Демидов. Сорокин взял в руки фотографию и стал внимательно рассматривать внешность этого человека. Он перевернул фото. На обратной стороне были карандашом указаны его данные. Фото принадлежало Демидову Егору Семеновичу, фронтовику, кавалеру Ордена Красной Звезды и медали «За боевые заслуги». Уволен из армии по состоянию здоровья в сентябре 1943 года. К фотографии была приложена автобиография и справка из госпиталя. Александр отложил в сторону его документы и стал рассматривать фотографии Демидовых, выехавших из города. Гадать по фотографиям было бесполезно, и он отодвинул их.

«Всех их нужно тщательно проверить, — решил он. — Не исключено, что кто-то из них мог снова сюда вернуться».

В кабинет вошел Мигунов и положил перед ним полученную из Главка справку. Последние два дня Сорокину пришлось столкнуться с деятельностью различных немецких карательных подразделений, сформированных из числа бывших военнопленных, уголовников и всевозможных отщепенцев. Читая эти документы, он был поражен фактами невероятной жестокости этих людей.

Он взял в руки справку и начал читать. Документ касался деятельности группы ГФП-724. Из документа он знал, что это был полицейский орган военной контрразведки немецкой армии. В 1941–1942 годах немецкая группа ГФП-724 принимала непосредственное участие в карательных операциях в зонах действия гитлеровских войск и в прифронтовом тылу группы армий «Центр». Особо это подразделение свирепствовало в Смоленской области, оставив после себя десятки сожженных деревень и сотни убитых и замученных граждан.

Отложив в сторону справку, Сорокин задумался. Работая в наркомате внутренних дел СССР, он встречался с материалами по этой немецкой спецгруппе. Сейчас он перебирал в голове уже известные ему факты. Сотрудникам спецгруппы ГФП-724, в соответствии с уставом, утвержденным в 1938 году Кейтелем, предоставлялись неограниченные права: они вербовали агентуру среди местного населения, засылали ее в партизанские отряды и подпольные группы, а затем, получив необходимые сведения, уничтожали эти отряды.

«Следовательно, Демидов должен хорошо знать оперативную работу, возможности этих служб. Рассчитывать, что этот человек где-то проговорится о своем прошлом, было бы глупо, — размышлял Сорокин. — Что бы ты, Сорокин, сделал на его месте? Работал бы через связных, а вернее, лишь через одного человека, чтобы избежать какой-то утечки информации».

В углу пробили часы. Взглянув на циферблат, он увидел, что они показывали начало двенадцати ночи. Ехать домой не было смысла, там его никто не ждал. Он снял гимнастерку и лег на кожаный холодный диван.

«Слушай, Сорокин! Ты когда в последний раз посещал театр? — неожиданно спросил он себя. — Не напрягайся, это было в начале 1941 года. А почему бы тебе не сходить, не посмотреть какой-нибудь спектакль? Правда, в твоем городе его нет, но при желании можно съездить и в Москву».

Он невольно усмехнулся, представив, как ведет под руку Маргариту Семеновну.

Где-то на улице послышались выстрелы. Он встал с дивана и снял телефонную трубку. Услышав голос дежурного, он поинтересовался, кто стреляет.

— Товарищ майор, зафиксирована очередная попытка бандитского налета на продуктовый магазин. Как мне только что доложил начальник уголовного розыска, одного бандита они ликвидировали, а второго взяли живым.

— Передай ему, пусть ждет. Я сейчас приеду, — произнес Александр и положил трубку.

Машина остановилась около районного отдела милиции. Сорокин вышел из нее и направился к Алексею, который ждал его около здания. Они молча пожали друг другу руки и прошли внутрь. В кабинете начальника уголовного розыска, на табурете, сидел человек. Его растянутый в горловине свитер был похож скорее на плащ, так как висел на нем как на вешалке. Александр молча прошел мимо него и сел за стол.

— Майор Сорокин. СМЕРШ, — представился он арестованному. — Как зовут?

— Никак! — произнес с усмешкой мужчина, обнажив желтые от табака зубы. — Со мной ваши финты не пройдут, гражданин начальник. Сейчас вам назови имя, а вы мне раз и предъяву. Я хорошо знаю вашу сучью породу.

В комнате повисла пауза. Громов посмотрел на Александра, ожидая от него, как тот отреагирует на реплику блатного. На лице Сорокина заиграли желваки. Невооруженным взглядом было видно, что он еле сдерживает себя, чтобы не ударить сидевшего перед ним человека.

— Слушай, «Никак», вот что я тебе скажу. Сейчас идет война, и я тебя не буду судить по уголовному кодексу. Завтра тебя передадут «тройке», и через час ты уже будешь на небесах беседовать с Богом. Не смотри на меня так, ведь тебя взяли на месте преступления с оружием в руках, а мне этого достаточно. Ты понял меня?