Пятна на солнце полностью

Улыбка медленно сползла с лица мужчины. Он еще немного попытался «хорохориться», но затем как-то сник.

— Я блатной, а не полицай и не предатель. Я не ваш, гражданин начальник, — произнес он. — Меня менты повязали на разбое. Вы меня не путайте с «фашистами».

— Это мне решать, кто тебя взял: сотрудники милиции или опера из СМЕРШ. Как напишу, так оно и будет. Так что, жить тебе осталось, «Никак», ровно три часа, то есть до утра. Захочешь поговорить со мной, ломись в дверь. До утра я буду здесь.

Сорокин посмотрел на начальника уголовного розыска. Тот молча кивнул ему, что понял комбинацию своего коллеги из соседнего ведомства. Конвой вывел арестованного из кабинета и закрыл его в камере.

Мужчина, арестованный Алексеем Громовым при попытке разбоя, к утру «раскололся». Этот человек — Волков Станислав, ранее трижды судимый за совершение краж. Жажда жизни оказалась намного сильнее воровских традиций. В процессе допроса он рассказал Сорокину, что он и его напарник действовали по наводке. Они знали, что в магазин доставили большую партию американского яичного порошка.

— Скажи, Волков, а как вы хотели все это умыкнуть? — спросил его начальник уголовного розыска. — На себе ведь много не унесешь?

Арестованный смутился. Судя по его лицу, он готов был «загрузиться» по данному разбою один.

— Давай, колись дальше. Сказал «а», говори и «б», — тихо произнес Сорокин. — Жизнь одна, и никто из твоих друзей второй жизни тебе не подарит.

— А, кто вам сказал, что мы хотели нести на себе? У нас была машина.

— Это старая развалюха, что стояла за углом? — спросил Громов.

— Она вовсе не развалюха. Просто у нее такой внешний вид, а так машина хорошая, безотказная.

— Откуда она у вас? Кто был за рулем? — задал ему вопрос Александр. — Что молчишь? Говори!

Волков растерялся. Он не сразу понял, что изначальная его тактика говорить только за себя, валится у него прямо на глазах.

— Я жду, — жестко произнес Сорокин. — Если не скажешь, сгною в камере!

Волков вздрогнул. Он испуганно посмотрел на Громова, словно ища у него защиты.

— Я не знаю его. Это знакомый моего напарника. Впрочем, я его раза два видел в пивной на рынке. У него на кисти руки еще наколка в виде якоря и надпись «Магадан».

Сорокин посмотрел на Алексея. Тот молча кивнул.

— Слушай, Волков. А напарник твой, Зуб, вроде бы не из блатных. Как же ты, авторитетный вор, подлез под него.

— Вы правы, гражданин начальник, Зуб не из блатных. Как-то один раз, когда Зуб находился в сильном подпитии, он проговорился, что во время войны служил в полиции. Когда наши поджали немцев, он не стал уходить с ними на запад, как сделали многие из его знакомых, а решил перебраться поближе к столице и временно осесть здесь. Правда, откуда он, я не знаю, он мне об этом не говорил, а я его и не спрашивал.

— А много среди вас таких, как Зуб? — спросил его Сорокин.

— Не знаю, но, как мне показалось, они сейчас и держат здесь мазу. Кто мы для них? Они и раньше, во время войны, нас за людей не считали, и сейчас творят здесь беспредел.

— Слушай, Волков, а ты не слышал про человека с фамилией Демидов?

— Нет. Среди блатных людей с такой фамилией нет, у нас больше по кличкам.

— Понятно. Мне кажется, что ты уже отошел от «вышки» и сейчас тянешь как минимум на четвертак, — произнес Алексей. — Но четвертак тащить на Магадане очень сложно, можешь не осилить — здоровья не хватит.

Волков сначала посмотрел на Сорокина, а затем перевел взгляд на начальника уголовного розыска.

— Чего смотришь? Я тебе правду сказал, — продолжил Алексей. — Если поможешь нам выйти на водителя, значительно скинешь срок.

— Да вы что? Я никогда не был сукой! Я честный вор!

Громов громко рассмеялся.

— Да брось ты, Волков, комедию ломать. Какой ты вор? Ты фуфло, а не вор. Ты здесь не на сходняке толковище держишь, и мы здесь собрались не фраера, чтобы ты гнал перед нами волну. Только за то, что ты здесь нам наговорил, тебя на лоскутки порежут твои же друзья, воры. Так что, не ломай здесь «Ваньку», понял?

Волков задумался. Сейчас для него было важнее сохранить жизнь, чем уважение своих товарищей.

— Хорошо. Я покажу вам этого человека.

— Вот и договорились, — произнес Алексей. — Ты. Волков, не переживай, мы не заставим тебя торчать в пивной целый день, все это будет происходить из машины.

— Я согласен.

Арестованного увели в камеру.

— Как ты думаешь, покажет или нет? — спросил Громова Сорокин.

— Не знаю, поживем — увидим.

Сорокин попрощался и поехал к себе в отдел.

«Весь зацементированный пол бывшего гаража был залит кровью, смешанной в ужасающую массу с человеческими мозгами, черепными костями, клочьями волос и другими человеческими останками. Стены помещения были забрызганы кровью, на них рядом со множественными отверстиями от пуль, налипли частицы мозга и куски головной кожи», — читал Сорокин протоколы осмотра мест казни сотен людей, совершенных сотрудниками ГФП-724. Это были протоколы военного трибунала, судившего палачей из спецгруппы немецкой полевой полиции.