Пятна на солнце полностью

— Ты знаешь, Хромой, что старость требует не столько уважения к себе, сколько сочувствия окружающих. Сейчас здесь нет людей, которые могли бы тебе посочувствовать. Видишь, Цыган тебе о себе ничего не рассказывал, а ты ему вдруг взял и рассказал, что Волков «залетел» и хочет сдать его милиции. Чего молчишь? Ты знаешь, что с тобой будет, если блатные узнают, что ты все, что они там шепчут, ты «сливал» начальнику уголовного розыска. Да они тебя просто порвут. Сейчас тебя спасет лишь чистосердечное признание, а иначе…

Сорокин не договорил. Хромому и так было все понятно. Он быстро оделся и направился к двери. Они вышли в темный коридор. Неожиданно Хромой ударил в лицо Алексея и бросился бежать, сшибая со стен цинковые тазы и детские ванны. Коридор моментально наполнился грохотом, на который стали выскакивать из комнат люди. Александр бросился к окну и, распахнув его, выпрыгнул во двор. Он вскочил с земли в тот момент, когда мимо него пробегал Хромой. Сорокин подсек ему ногу, и тот, сделав два или три неуверенных шага, полетел на мокрую землю, рассекая телом лужу, словно пароход, гладь реки. Стиснув от боли зубы, Сорокин вытащил пистолет и направился к Хромому.

На столе перед Сорокиным лежали документы Евгения Семеновича Демидова. Он брал то один, то другой документ и внимательно читал их. Из справки районного военкомата следовало, что тот встретил войну в августе 41-го года и до 43-го года находился в действующей армии. Принимал непосредственное участие в битве за Ржев. Службу начинал в 85-ом стрелковом полку, а затем в других частях. Был ранен. За проявленный героизм в борьбе с фашизмом был награжден Орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги». Все эти сведения подтверждались и архивными данными 85-го стрелкового полка. Казалось бы, все ясно — Демидов Евгений Семенович не то лицо, и Александру пора поставить окончательную точку и вывести его раз и навсегда из числа подозреваемых лиц, однако он не спешил делать это. Немного подумав, он решил лично встретиться с этим человеком и поговорить с ним. Сорокин поднял трубку и, услышав голос Мигунова, попросил его пригласить к нему Демидова, который вот уже минут двадцать томился в его приемной.

В кабинет в сопровождении офицера вошел мужчина лет сорока. На его темно-синем шерстяном костюме светился орден.

— Здравствуйте, Евгений Семенович. Проходите, присаживайтесь, — поздоровался с ним Сорокин. — Скажите, вы давно на гражданке? Где работаете?

Демидов присел на стул и, посмотрев на майора, начал отвечать. Из рассказа следовало, что на фронт он призывался не из Пензенской области, а из Саратовской, что бывать ему на оккупированной фашистами территории не приходилось, в плену он тоже не был. Последним местом его службы был 101-ый стрелковый полк, третья рота. Однако вел он себя немного неуверенно, о чем говорили его большие и сильные руки, которые нервно подрагивали в процессе его рассказа. Стараясь как-то скрыть это, он то и дело перекладывал кисти рук одну на другую.

— Скажите, товарищ Демидов, почему вы скрыли факт, что призывались в ряды РККА не в 1941, а в 1940 году. С чем это связано?

Он вздрогнул. На его лице появилось удивление. Он откашлялся в кулак и пристально посмотрел на Сорокина. Взгляд его был таким колючим и тяжелым, что Александру захотелось отвести глаза в сторону, но он, пересилив себя, продолжал смотреть на него.

— Извините, товарищ майор, но я никак не пойму причину вашего интереса к моей персоне. Вы меня вызвали к себе, задаете какие-то непонятные вопросы и не желаете мне объяснить настоящую причину нашей встречи. Если вы мне не объясните, с чем это связано, то я не буду отвечать на ваши вопросы.

— Хвалю за смелость, Евгений Семенович. Не каждый, находясь в стенах этого заведения, может вести себя так, как вы. Я тоже не всегда занимался подобной работой. Я воевал в составе 2-ой ударной армии и хорошо знаю, что такое жизнь на фронте. Но государство направило меня служить сюда, и сейчас я хочу разобраться, почему вы, фронтовик и орденоносец, пытаетесь скрыть факт своего призыва в армию. С чем это связано, Демидов?

В кабинете повисла тишина. Со стороны можно было подумать, что каждый из них анализирует полученную информацию и готов продолжить эту словесную дуэль.

— И все же ответьте на мой вопрос?

— Я ничего и никогда не скрывал от советских и партийных органов. Я, по всей вероятности, не понял вашего вопроса, товарищ майор, и готов извиниться перед вами. Я действительно призывался в армию не в 41-ом году, а в 40-ом. Что это меняет, товарищ майор?

— Ничего не меняет, а лишь дополняет вашу автобиографию. Я вас больше не задерживаю, товарищ Демидов. Вы свободны.

Он встал со стула, и, как показалось Сорокину, облегченно вздохнул. Он надел кепку и вышел из кабинета.

Когда за Демидовым закрылась дверь, Сорокин вызвал к себе Мигунова. Тот, словно стоял за дверью, так как моментально появился у него. Щелкнув каблуками, он вытянулся в струнку.