Пятна на солнце полностью

Они вошли в подъезд и стали подниматься на второй этаж. Старые деревянные ступени надрывно заскрипели под их ногами.

— Двигайся за мной, — произнес Алексей и зажег спичку.

Длинный узкий коридор тонул в темноте. Сильно пахло мочой, дустом и немытыми грязными телами. Алексей остановился около двери, на которой мелом был нарисован номер.

— Вот здесь и живет Муха, — тихо произнес начальник уголовного розыска.

— Вот что, Алексей. Давай, я сам с ним поговорю. Ты в разговор не впрягайся, ведь он тебя тоже за это время уже «прочитал». Хорошо знает, что ты можешь, а чего нет. Понял? Если понял, то стучи.

Громов постучал. За дверью раздался какой-то шум, а затем она открылась. На пороге стоял мужчина в майке и сатиновых трусах. Сорокин, сверкая золотыми погонами, буквально смял его своим телом. Мужчина попятился и, споткнувшись о сбитый ногами половик, упал. Недолго думая, офицер сунул ему в рот ствол пистолета, выбив при этом верхний передний зуб.

— Говори сука, кому рассказал о Волкове? — закричал он ему в самое ухо. — Говори, а то застрелю.

Солоноватый вкус крови, фактор неожиданности ввели Муху в ступор. В этот момент он ничего не понимал, лишь ощущал ствол пистолета у себя во рту. Он явно был напуган неожиданным визитом сотрудника СМЕРШа и сейчас лихорадочно думал, как спасти себе жизнь.

— Убью! — снова закричал ему в ухо Александр. — Говори!

В тусклом свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь щель занавески, майор увидел, как из глаз Мухи потекли слезы. Сорокин вынул изо рта пистолет и приставил его к голове.

— Ну, я жду! Считаю до пяти! Раз! Два!

— Не убивай, начальник, — завопил мужчина, — я все расскажу.

— Говори! Быстро!

Муха зажмурился от яркого света фонаря, который направил в его лицо Сорокин.

— Я рассказал о том, что Волкова повезут на рынок своему корешу Хромому. Мы с ним в свое время чалились в Воркуте. Он предупреждал меня, что Волков человек ненадежный, и просил меня не общаться с ним.

— Как ты узнал, что его повезут на рынок?

— Мне об этом рассказал сам Волков, когда мы с ним сидели в камере. Я и поделился с Хромым этой новостью.

Сорокин посмотрел на Алексея, который стоял у двери и слышал все, о чем говорил Муха.

— Собирайся! Быстро! Сейчас ты мне покажешь, где живет этот Хромой, — приказал ему Александр.

— Вы что, начальник! Если он узнает, что я запалил его берлогу, он меня лично порежет на мелкие кусочки, — заскулил Муха.

— Откуда он узнает, если ты сам ему об этом не расскажешь? Давай, одевайся, поехали.

Муха быстро оделся, и они втроем вышли из дома.

В эту ночь им явно везло. Хромого взяли на квартире без всякого шума. Он пьяный спал так, что не услышал, как к нему вошли Сорокин и Громов. Хромой никогда не закрывал дверь, так как считал, что украсть у него нечего. Это было правдой: в квартире Хромого стояла одна койка, небольшой старый стол и табурет.

Сорокин схватил его за волосы и направил фонарь в лицо.

— Вставай, Хромой! Я дважды приказы не повторяю!

Хромой открыл глаза, однако ничего не увидел, кроме яркого света. Он растерянно щурился, пытаясь разглядеть того, кто держал в руках фонарь.

— Кто ты? — закричал он. — Убери этот долбаный фонарь!

Сорокин направил луч света в сторону. Мужчина сразу понял, что это не шутка его друзей.

— За что, начальник, — то и дело произносил он. — Вся братва знает, что я в завязке, и за мной нет никаких дел.

— Ты что, Хромой, не видишь, кто тебя вяжет? — спросил его Алексей. — Это, брат, СМЕРШ, а они, как ты знаешь, всегда найдут, что тебе предъявить.

Хмель окончательно вылетел из головы Хромого. Уж слишком громким было для него слово СМЕРШ.

— Леша! — обратился он к начальнику розыска. — Скажи этому гэбэшнику, что я всегда лояльно относился к Советской власти, а особенно к товарищу Сталину. Нельзя же врываться в квартиру добропорядочного человека и тащить его в КПЗ.

— Ты меньше болтай, Хромой. Давай, собирайся. А берут тебя за связь с немецкими карателями, — ответил ему Алексей и швырнул ему в лицо брюки.

— С какими карателями? Я что-то не понял? — удивленно произнес тот.

— Ничего Хромой, скоро поймешь! Ты же сам понимаешь, что это 58-я УК, которая потянет на двадцать пять лет в лучшем случае, а в худшем — стрельнут в тебя и все. Ты кому, Хромой, рассказал о Волкове? — тихо спросил его Сорокин. — Ты знаешь, что его застрелили на рынке?

Мужчина вздрогнул и замер на месте.

— Не, гражданин начальник. Хромой здесь не при делах, и ты мне это не пришьешь.

— А я и не собираюсь тебе это шить. Ты уже сам себе 58-ю пришил, когда рассказал об этом Цыгану.

Александр моментально догадался, что попал в цель, и сразу стал развивать эту линию.

— Думаешь сорваться, Хромой? Не получится, ты здорово залетел с этим Цыганом. Ты в курсе, что он служил у немцев, был полицаем? — блефовал Сорокин.

— Я старый человек, откуда я мог это знать, гражданин начальник, — произнес он дрожавшим от волнения голосом. — Он о себе никогда ничего не рассказывал.