– Я не мог прийти, – Эмиль покосился на Рината. – За мной постоянно следили, – Эмиль пытался не выдавать своего раздражения.
– Мамочка не отпускала? – язвительно продолжал Ринат.
Остальные мальчики захихикали. Кроме Артура – он с тревогой поглядывал на главного. Артур понимал, что Эмиль пришел не в самый удачный момент. Тот уже успел принять свою дозу, поэтому был дерганым и напряженным. Еще полчаса назад главарь был в приятном дурмане, который окутывал его, но сейчас кайф постепенно исчезал, уступая место раздражению и гневу. В последнее время Ринат пристрастился к более серьезным наркотикам. Это было видно по синякам на его руках. Без них он стал еще более агрессивным. Артур и сам ощутил это на себе, когда Ринат стал отходить от кайфа и злиться на всех, кто был рядом. А еще это почувствовала одна девочка, которая попалась Ринату две недели назад. Он сам во всех красках рассказывал остальным о том, что сделал с ней. Она не заявила на него в полицию только потому, что Ринат до смерти запугал ее. От этих рассказов у Артура волосы вставали дыбом. Он старался не слушать его в такие моменты. Иногда главарь рассказывал по-настоящему страшные вещи. Например, о том, как нужно душить человека, чтобы тот подольше помучился от боли. Или как отрезать человеку конечности, чтобы тот не умер от потери крови. Никто не задумывался, пробовал ли сам Ринат все это. Никто и не хотел знать, откуда у него такие познания.
Артур хоть и был младше всех, зато лучше кого бы то ни было понимал, что после недавнего провала Эмиля Ринат теперь зациклится на нем, и это явно не закончится ничем хорошим. Эмиль и сам это понял, когда увидел напряженную улыбку главаря. Уходить было уже поздно – Ринат вцепился в него своим взглядом и ни за что не собирался отпускать его.
Тот сидел на своем мягком троне, слегка подавшись вперед. Его глаза улыбались, а пальцы все время находились в движении, перебирая складки протертой ткани на кресле. Эмиль заметил перемены в Ринате, но пока не особо осознавал, отчего они произошли и к чему приведут. Но он всем своим нутром чувствовал опасность. Остальные же забавлялись происходящим. Они расслабленно курили сигареты и пили пиво, посмеиваясь после каждой фразы Рината. У Эмиля было такое ощущение, будто он был окружен шакалами, которые только ищут повода для того, чтобы напасть. Они скалились, как гиены, обнажая свои пожелтевшие зубы и не спуская с него своих хищных глаз.
Эмиль попытался сделать непринужденный вид. Он ухмыльнулся, чтобы подыграть Ринату.
– Беги отсюда, – тихо произнес Левон, не отрывая напряженного взгляда от Рината.
После этих слов улыбка Эмиля дрогнула, а сам он напрягся всем телом. Взгляд его стал отстраненным. Левон снова почувствовал ту нить, которая появилась, когда мальчик услышал его в первый раз, но теперь хранитель стал более четко ощущать ее. Левон осторожно подошел к племяннику. Он встал на корточки, чтобы глаза Эмиля были прямо перед его лицом. Подросток о чем-то размышлял. Левон чувствовал, что тот колеблется.
– Уходи, – снова попробовал Левон.
– Или папочка посадил под домашний арест? – змеиная улыбка Рината расплылась еще больше. Хихиканье превращалось в хохот.
– Скорее свинья в погонах, – безразлично ответил Эмиль, выхватывая из руки рядом стоящего парня сигарету. Тот слегка напрягся и нахмурился, но все же не прекратил посмеиваться.
Эмиль увидел, как пальцы Рината все сильнее впивались в обивку кресла.
– Я вот думаю, нужен ли нам тут маменькин сынок? – хохот слегка притих, превращаясь в напряженные смешки.
Ринат подался вперед. Еще чуть-чуть и он вывалится из кресла на бетонный пол. Эмиль замер с сигаретой в руках. Лицо его стало хладнокровным и непроницаемым. Он уверенно смотрел Ринату прямо в глаза. Создавалось впечатление, будто Эмиль ни капли не испугался его. Но Левон видел правду. Он чувствовал трепещущее волнение, исходящее от подростка. Нить натягивалась и трещала.
Эмиль молчал. Он понимал, что любое слово, будь то оправдание или шутка, будет красной тряпкой для Рината. Ему оставалось только молча терпеть его издевательства.
– Нам же не нужен плакса? – голос Рината понизился. Его улыбка ужасающим образом сочеталась со стеклянными глазами, в которых Эмиль видел ядовитую ненависть к себе.
Ринат покосился на Марата, который громко жевал жвачку и издевательски улыбался.
– Нам сказали, что ты плакал, как маленькая девочка, когда тебя поймали, – сказал Ринат, снова переводя свой взгляд на Эмиля.
– И кто же такое сказал? – спросил Эмиль, сам того не ожидая от себя.
Одна бровь Рината приподнялась. Он опять взглянул на Марата.
– Эмиль, ну давай же, уходи уже, – произнес Левон торопливо, чувствуя, как разрывается тонкая нить, соединяющая его с племянником.
– А как ты сам думаешь? Кто мог тебя видеть в тот момент, когда ты захныкал? Там не так уж много людей было, которые могли бы мне сказать об этом, – ядовито произнес Ринат.
