Бауман и Литвинов были, как и вся молодёжь в этой камере, политическими заключёнными. Было в этих молодых людях нечто, что отличало их от остальных.
Арестованные чувствовали: Бауман и Литвинов - самые образованные люди в их среде. К ним можно обратиться с вопросом, за советом. Они заботились об арестованных, передавали им опыт подпольной работы. Время в тюрьме не должно было пропадать даром.
Когда Шварц заметил, что Бауман и Литвинов, один за другим, как бы сговорившись, подсели к новому арестованному, Иосиф ещё больше заинтересовался им.
Шварц сидел на полу; он обнял руками колени, чёрная голова его склонилась на грудь. Ещё один искровец попался. И он, Иосиф, последнее время работал на границе, и он переправлял «Искру» через товарищей или сам перевозил её. Стало быть, этот арестованный - его ближайший товарищ по работе! Только он работал за границей, а Иосиф, под кличкой «Цыган», близко у границы, в России. Вот и вся разница.
Но новый арестованный сильно отличается не только от Иосифа, но и от всех остальных в камере своим возрастом. Он намного старше каждого из них. Значит, он богаче опытом и знаниями, которые он приобрёл на партийной работе.
Иосиф поднял голову, посмотрел на товарища. При заходящих лучах солнца едва уловимо обозначился его высокий лоб, прядь волос, свисающая на глаза,
«Нет, это ужасно! - подумал Шварц. - Ещё один искровец попался!» Иосифу стало жарко. Он сбросил пиджак, забегал по камере, сжал голову руками, и у него вырвался подавленный вздох. «Искры» явно не хватает для всей страны. «Искру» так трудно переправлять… Каждая перевозка «Искры» связана со столькими опасностями. На эту работу взяты самые верные товарищи. И вдруг провал! Потеря каждого из искровцев и потеря самой «Искры» - это несчастье для партийной работы.
Иосиф невольно представил себе «Искру» - эту тоненькую, на папиросной бумаге, газету. Наверху жирными буквами: «Искра», справа - надпись мелкими буквами: «Из искры возгорится пламя!»… А слева - «Российская социал-демократическая рабочая партия».
Иосиф решает: ему непременно надо поговорить с новым товарищем. Они же работали сообща и теперь очутились вместе, хотя и без любимого дела. Кто знает, может, он и с «Цыганом» имел дело?
Иосиф дождался вечера. Тусклая лампочка едва освещала камеру. Углы тонули в полумраке. Шварц отозвал нового арестованного в один из дальних углов и осторожно спросил:
- Товарищ, я слышал, вы говорили об отправке литературы из-за границы. А знаете вы тех товарищей, которые приезжали за ней на границу?
Новый товарищ наклонил голову. Как же ему не знать! Но…
- Видите ли, с ними я мало имел дела. Чаще всего я посылал на имя одного человека…
Шварц с нетерпением ожидал, назовёт ли он его имя.
Новый товарищ долго и внимательно вглядывался в Иосифа, как-то загадочно улыбаясь, как будто уяснял для себя какой-то вопрос, и наконец медлительно произнёс:
- Мы его звали… «Цыган».
Шварц посмотрел на своего собеседника широко раскрытыми глазами.
- А когда он у вас в последний раз принял литературу?
Собеседник чуть поморщил лоб: он вспоминал и наконец точно назвал число.
У Шварца перехватило дыхание.
- Я и есть «Цыган».
Арестованный ласково взглянул в Иосины светлые сияющие глаза.
- А я - Блюменфельд.
И они крепко пожали друг другу руки.
Теперь Иосиф не чувствовал себя одиноким в тюрьме: у него появились друзья, товарищи по работе. Однако бывали тяжёлые дни - на него находила тоска. Хотелось видеть близких, родные лица. В такие дни юноша слонялся из угла в угол, ерошил обеими руками волосы…
Но Иосиф знал, что рядом с ним находятся его товарищи, он не одинок. И самое главное - он понял, что в тюрьме он может получить то, чего жаждал всю жизнь и считал для себя недосягаемым; Учиться, приобретать знания - это было необходимо для занятий с рабочими, для революции.
Иосиф попал в тюрьму без вещей, без книг. И первые дни не знал, что с собой делать. Но у многих товарищей оказались книги. Появлялся с книгами от тюремного начальства и невысокий надзиратель с большими цепкими руками, который всегда орал на арестованных: «Шкуру спущу!»
Он перебирал книги толстыми пальцами и расхваливал их, словно товар:
- Очень даже хорошие книги! Всем нравятся.
В камере появилась библиотечка. Но важнее было то, что среди арестованных были образованные товарищи, которые много читали, много знали. Они советовали, какие читать книги. Товарищи руководили чтением Иосифа.
В тюрьме были дни свиданий. Друзья с воли навещали арестованных, приносили с собой еду, сладости, приносили книги. При этом всегда спрашивали:
«Какие книги вы хотели бы прочитать?»
И постепенно Шварц от художественной литературы перешёл к научной, причём особенно полюбил технические книги.
Однажды Блюменфельд заботливо спросил Иосифа:
- А как у тебя с немецким языком? Возможно, что для отправки «Искры» тебе придётся жить за границей. Без знания языка будет трудно.
- Справедливо, - ответил Шварц и взялся за изучение немецкого языка.
