- Нее, начальник мужик, трахает всё, что движется, а Димочку грех не трахнуть… он у нас звезда.
Дима медленно затушил сигарету и встал с унитаза. Дверь с грохотом ударилась о стену. Они стояли там, около раковины, и судорожно прятали за спину косячки, пахнущие горелой крапивой.
- Привет, Коля, - радостно поздоровался Дима и быстро сократил расстояние.
Первый удар нанёс Рома. Неожиданно, сбоку. Бил смазанно, куда придётся. Попал по губам, и во рту стало горячо от брызнувшей крови. Дима машинально облизал губы и ударил прицельно в живот тому самому Коле, а потом и Роме. В голове замкнуло, и он ударил ещё раз… Ярость наполняла до краёв, он хотел выбить из них обоих всю ту дурь, что они несли про него и про Александра. Какое вам дело?! Какое, к чертовой матери, вам всем дело?!
Дима оставил их в туалете. Разбитые в кровь пальцы не гнулись, пришлось долго изловчаться, чтобы выудить из кармана брюк сотовый телефон. Опьянение смазывало воспоминания, размывало ощущения. Дима чувствовал, что ему больно, но не понимал этого. Словно его разделили надвое, и отдельно функционировал мозг, а отдельно всё остальное.
- Можно такси к «Старому городу»? – Дима говорил в трубку ровно и спокойно. Иногда он мог собраться, да и драка немного встряхнула. Потом накроет, только бы успеть… - Куда поедем?.. В Загородный.
Обещали подать машину через пять минут. С Лидой Дима не стал прощаться, она там развлекалась танцами на столе, прошмыгнул незаметно на улицу, в ночной ароматный воздух. На душе было паршиво. Интересно, кто ещё кроме Коли думает о нём так же?
Дима сидел на ступеньках перед домом Александра и смотрел на догорающую сигарету. Он не звонил в дверь, хотел немного протрезветь, чтобы всё внятно объяснить, отчего такое вот лицо. Но ни черта не получалось, мысли всё больше запутывались, а сигарета никак не гасла.
Александр сам вышел на крыльцо и присел рядом с Димой.
- Я не знаю номер твоего дома, - вздохнул Дима, прижимаясь к нему плечом. – Вышел у другого и шёл пешком полчаса.
- Пятнадцатый, - Александр осторожно подхватил пальцами Димино лицо за подбородок и повернул к себе. Внимательно рассмотрел. Брови его сурово нахмурились, и губы плотно сжались. Сердце забилось где-то в горле. Таким мрачным Дима видел его впервые. – Красавец.
- Они назвали меня пидаром и сказали, что тебе не грех меня трахнуть. И ведь правда не грех…
Дима горько усмехнулся и потёр ладонями шершавые щёки. Губы неприятно ныли и пальцы на руках тоже. Хотелось поплакать и спать.
- Кто? – Александр обнял Диму за плечи и мягко привлёк к себе. Погладил по голове.
- Да кто угодно, Саша… Всем морду не набьёшь. ****ец, как руки болят. - Плакать получалось всегда неожиданно. И так горько, что было трудно остановиться. Александр целовал Диму в шею и молча гладил по голове, пока тот не затих.
- Пошли в дом, птица моя. Надо перевязать твои руки.
Часть 3.Своё и чужое.
- И как теперь целоваться? – Дима морщился, глядя, как Александр обильно смачивает вату перекисью водорода и нацеливается на его губы. Желудок судорожно сжался в ожидании боли. Мама всегда мазала зелёнкой его разбитые коленки и дула, говоря какие-то милые присказки. Дима мужественно терпел, стиснув зубы, и обещал маме больше не бегать как угорелый и не разбиваться. Потом коленки заживали, и все обещания благополучно забывались.
Две ранки на нижней губе вновь начали кровоточить, стоило только чуть шире открыть рот.
- По-отечески в лобик, - улыбнулся Александр и чмокнул явно недовольного таким предложением Диму в лоб.
- Хреново как-то, - помотал тот головой. Александр бережно промокнул ваткой нижнюю губу, и Дима тут же замолчал, заворожённо вглядываясь в его сосредоточенное лицо. Больно не было, было интересно. Прям как врач-хирург на сложнейшей операции – предельная концентрация. А Дима ценный пациент, причём весьма пораненный и истекающий кровью, жизнь его висит на волоске – ни одного лишнего движения.
- Тогда можно ещё в ушко поцеловать, - Александр наклонился и ласково коснулся губами ушной раковины, слегка прикусил кончик и быстро отстранился, очевидно, почувствовав, как Дима вздрогнул.
- Уже лучше, - вздохнул тот, жмурясь от удовольствия. Голову приятно вело от выпитого, и всё плохое осталось за пределами этой комнаты. Здесь можно лишь наслаждаться. – А ещё куда?
- В шейку, - горячие сухие губы прихватили кожу на шее, и Дима пискнул от щекотки, сжимаясь, и широко улыбнулся. Ранки опять закровили, но было уже наплевать.
- А ещё раз в ушко! – хихикал Дима, запрокидывая голову и позволяя целовать себя куда угодно.
- И в шейку, чтобы не обиделась.
- Саша… - прошептал Дима, когда Александр прекратил его смешить и щекотать, и стал осматривать руки. Костяшки припухли и побагровели так, будто Дима дрался не с живыми людьми, а с бетонной стеной. Пальцы практически не гнулись и казались тяжёлыми и какими-то инородными, словно плотные горячие перчатки стягивали кожу. И инстинктивно хотелось их снять.
- Мм? – Александр кивнул, типа он слушает. Ему явно не нравилось то, что творилось с Димиными руками. – Долго заживать будут.
