Гутманн молчал, но в душе он был согласен с Талесом. Еще Пифагор, ставший отцом математики, утверждал, что при помощи десяти пальцев можно объяснить все, на чем держится этот мир. Пространство имеет три измерения, время состоит из прошлого, настоящего и будущего, а у реальности есть начало, середина и конец… Но прежде чем Гутманн успел додумать эту мысль, он увидел нечто, поразившее его больше, чем псе увиденное ранее в этом необычном месте.
Профессор оказался в обставленном со вкусом помещении. И жилой комнате он заметил телефон и телевизор, рабочий кабинет скорее походил на небольшую библиотеку, а ванная комната, выложенная белой керамической плиткой, заставляла подумать о роскошном отеле, но уж никак не о монастыре. Пока Талес показывал апартаменты, водитель принес багаж.
– Надеюсь, я ничего не преувеличил, – сказал Талес. – Все осталось в том виде, в котором было при вашем предшественнике. Конечно, вы вольны вносить любые изменения – главное, чтобы вам было удобно. Менее чем через час за вами придут и проводят в помещение, где состоится ужин.
Сказав это, Талес удалился. Гутманн уже начал сомневаться, происходит все это на самом деле или лишь снится ему. Он чувствовал себя разбитым, а усталость, как известно, способна вызывать самые удивительные видения. Профессор буквально рухнул в мягкое кожаное кресло, вытянул ноги, еще раз огляделся по сторонам и хотел даже ущипнуть себя за руку, чтобы проверить, почувствует ли боль. Но в этот момент зазвонил телефон.
– Да, – неуверенно сказал Гутманн, подняв трубку.
Это был Талес.
– Я забыл предупредить. К ужину у нас принято надевать темный костюм.
«Странный человек», – подумал Гутманн.
Но разве не было странным все, что произошло в течение двух последних недель? Откуда Талес мог знать, в какой ситуации оказался он, профессор Вернер Гутманн? Как у него, Гутманна, хватило смелости последовать за Талесом – человеком, которого он совершенно не знал и который даже не назвал своего настоящего имени, а лишь обещал вещи, кажущиеся невозможны ми любому здравомыслящему? Разве Лейбетра не была всего лишь мечтой? Утопией? Несбыточной фантазией философов, надеявшихся собрать в одном месте самых одаренных ученых, лучших в своей области, чтобы таким образом противостоят упадку человечества, который, по их мнению, начался вместе с историей рода людского?
Сидя в кресле и размышляя о подобных вещах, Гутманн подумал, не сошел ли он с ума. Странно, но эта мысль ни разу не посещала его в течение последних нескольких дней – слова и обещания Талеса казались такими убедительными. Время прошло незаметно, и профессор понял, что нужно успеть переодеться к ужину.
Вскоре раздался стук в дверь, и Гутманн поторопился открыть. Он ожидал Талеса, поскольку больше никого здесь пока не знал, но на пороге стояла женщина, которая сказала, едва профессор открыл дверь:
– Меня зовут Хелена. Я должна сопровождать вас во время ужина.
Пораженный Гутманн стоял, не в силах пошевелиться. Он не знал, как долго не мог решить, что сделать сначала: предложить незнакомке войти либо внимательно ее рассмотреть. Он решил начать с последнего. Хелена с первого взгляда производила впечатление строгой и умной женщины. Нередкое сочетание качеств, хотя для существования такой комбинации нет особых причин. Волосы женщины были зачесаны назад и туго стянуты на затылке, к тому же она пользовалась гелем, очевидно, чтобы еще больше подчеркнуть свою строгость. Дополняли образ узкие очки в черной оправе. На Хелене был прекрасно подчеркивающий фигуру темный костюм и черные туфли на высоких каблуках. Ему казалось, что каждая деталь внешности незнакомки вполне способна посылать эротические сигналы. По крайней мере, на Гутманна Хелена производила именно такое впечатление.
– Извините, – сказал наконец Гутманн. – Я несколько смущен, потому что не ожидал увидеть вас.
Хелена ответила холодно, словно не услышав сказанного:
– Идите за мной, нам нельзя задерживаться. Вам следует знать, что ужин в Лейбетре – это настоящая церемония. Опаздывать нельзя. У нас на первом месте дисциплина.
В коридорах, которые совсем недавно были пустынными, царило оживление. Мужчины и женщины на ходу разговаривали друг с другом, некоторые ждали в фойе, и этот факт лишил здание, ранее казавшееся Гутманну столь таинственным, части волшебства.
– Вы еще не получили имя? – поинтересовалась Хелена, когда они спускались по крутой лестнице.
– Нет, – ответил профессор.
Спустившись, они повернули направо, прошли через вестибюль в форме полумесяца, откуда поднимались лифты, и, следуя за остальными, вошли в коридор на противоположной стороне. В длинном проходе становилось все больше мужчин в темной одежде, среди которых были, однако, и женщины. Все они направлялись, как выяснилось позже, к огромному залу с высокими сводами. Пол здесь был устлан коврами, а огромный стол в форме буквы «Т» занимал большую часть помещения.
– Нет никакого определенного порядка, в котором садятся к столу, – заметила Хелена. – Но это не относится к поперечному столу.
