Когда наконец все присутствующие, а их было около шестидесяти, заняли места у длинной части стола, через боковую дверь в передней части зала вошли четверо мужчин в сопровождении человека весьма странного телосложения. Невозможно было определить, мужчина это или женщина.
– Это Орфей. – Хелена повернулась к Гутманну и, заметив его удивленный взгляд, добавила таким тоном, словно объясняла нечто совершенно обычное и само собой разумеющееся: – Вы должны знать, что Орфей гермафродит. И неважно кем он является в большей степени – мужчиной или женщиной. Лично я над этим никогда не задумывалась. Мы выбрали его Орфеем, поскольку он самый умный из всех присутствующих, мудрец, владеющий тайнами жизни. Если и есть человек способный остановить реки, заставить таять вечные льды, камни – говорить, а деревья – ходить, то это он. Орфей – гений. Более того, он – совершенный гений.
От Талеса Гутманн знал, что орденом руководит американский профессор, гений во всех областях знаний и профессор университета Беркли, который отличается не только выдающимися ума венными способностями, но к тому же сказочно богат благодаря унаследованному капиталу, вложенному в акции. Поговаривали, будто Орфей был вполне способен создать настоящий хаос на биржах Нью-Йорка и Парижа. В Лейбетру он вложил свои знания и свой капитал. Он руководствовался примерно теми же мотивами, что и Гутманн: отвращение к своего рода мафии, царствующей в научных кругах всех стран. Но Орфея профессор представлял себе совершенно иначе.
Засомневавшись, Гутманн решил уточнить и задать вопрос своей спутнице. Он зашептал, обращаясь к Хелене, сидевшей рядом:
– Ведь я вас верно понял, это профессор…
– Артур Сьюард, – перебила его Хелена. – Беркли, Калифорния. Но среди нас не принято говорить о прошлом. Как раз по этой причине каждый получает при вступлении в орден новое имя.
– Я понимаю, – тихо ответил профессор. Сейчас, когда Орфей и четверо его сопровождающих заняли места за столом. Гутманн узнал Талеса, сидевшего по правую руку от главы ордена.
Одетые в белое официанты принесли закуску из овощей и зелени, и Хелена сделала еще одно замечание:
– Если вы раньше ели мясо, то можете о нем забыть. Здесь все вегетарианцы.
– Ничего не имею против, – пробормотал Гутманн и попробовал одно из блюд, которое оказалось удивительно вкусным.
После небольшой паузы он вновь обратился к своей спутнице: – Я хотел бы задать вам еще один вопрос. Насколько я понимаю, Талес занимает здесь довольно высокое положение, верно? Я этого не знал. По крайней мере, он об этом не обмолвился ни словом.
– Ах да! – ответила Хелена, и при этом в ее интонации явно угадывалось некоторое удивление. – В нашем микрокосмосе Талес является водой, которая движет всем.
– Как это понимать?
– Пятеро сидящих во главе стола образуют пентаграмму, которая хранит наш орден, – Хелена пальцем нарисовала на столе воображаемую пятиконечную звезду. – Эта звезда является символом всемогущества и духовного совершенства. Как бы вы ее ни повернули, она остается той же формы. Во главе стоит Орфей, затем Талес, третий Анаксимен, а Гераклит и Анаксимандр представляют собой две оставшихся вершины звезды. Вот почему мы, говоря о них, употребляем слово «пентаграмма», иногда – «сенат». Итак, Орфею подчиняются все четыре стихии: Талес символизирует воду, а также отвечает за все, что связано с научными исследованиями, религией и церковью. Анаксимен представляет воздух, в его сферу влияния входят искусство и история. Гераклит, воплощающий огонь, является гением философии и психологии, а также моим руководителем. Анаксимандр же, считающий своей стихией землю, отвечает за все, что связано с техникой и планированием деятельности. Вместе они представляют собой вселенную. Однако не только они отвечают за свою область знания. У каждого есть четыре адлата,[20] которые занимаются исследованиями в определенной сфере и говорят на разных языках.
Подали основное блюдо – великолепное кушанье из риса с баклажанами и изюмом, к нему – сухое красное вино. Гутманн, имевший все основания полагать, что будет подчиняться Талесу, возможно, даже станет его адлатом, задал вопрос.
– Каким образом формируется пентаграмма? Я имею в виду, по какому принципу составляется сенат? Другими словами: почему вы являетесь адлатом Гераклита, а не наоборот?
Внезапно на серьезном лице Хелены появилась улыбка.
– Члены пентаграммы, – ответила она спокойно, – избираются всеми нами. Любой из нас может продемонстрировать свои познания и мудрость. Если адлат будет признан нашим обществом более достойным, чем соответствующий член сена та, то они меняются местами.
– Насколько часто это происходит?
