– И вы утверждаете, что все зависит от биологического наследия и трех основных типов мозга? Вы не могли бы объяснить свою теорию более подробно?
Это был конек Хелены, и она тут же начала небольшую лекцию:
– Человеческий мозг состоит из трех концентрических частей, которые возникли в ходе эволюции. Самый первый – мозговой ствол, который еще называют мозгом рептилий, поскольку он и в наши дни присутствует у этих существ. Данная часть мозга хранит все инстинкты, информацию о пристрастиях в еде, а также инстинкт, заставляющий нападать и защищаться. Далее следует промежуточный мозг, который произошел из вышеупомянутой части. Ему несколько сотен миллионов лет, то есть эта часть мозга характерна для млекопитающих. Именно у них впервые появляются такие чувства, как страх и агрессия, но в то же время и осторожность и ощущение времени. Но Homo sapiens сделал таковым исключительно последний, находящийся над двумя предыдущими отдел – большой мозг. Но – и это является главной проблемой в моем исследовании – информация, прежде чем попасть в большой мозг, должна пройти через мозговой ствол и промежуточный мозг. Поэтому она всегда неотделима от чувств. Можете себе представить, какие возможности открываются как в положительном, так и в отрицательном смысле, если удастся получить контроль над этим механизмом.
– И как вы себе представляете подобный контроль?
– На короткие периоды времени – при помощи наркотиков которые могут быть подмешаны в питьевую воду или пищу В перспективе – манипуляция генами, которая позволит добиться длительного эффекта.
Хелена очаровала профессора. Что-то грубое, можно даже сказать, мужское в ее поведении создавало своеобразное очарование. За узкими очками в черной оправе скрывались большие темные глаза, и Гутманн не был уверен, что заставляло Хелену их надевать: проблемы со зрением или необходимость спрятать эти волшебные глаза от взглядов посторонних – как кружевное женское белье, которое лишь скрывает и возбуждает фантазию, но не согревает.
Словно отгадав мысли Гутманна, Хелена спросила, не глядя на него:
– О чем вы думаете?
– О, я… я совершенно растерян, – сбивчиво ответил Гутманн, – поскольку не уверен, что со своими скромными знаниями имею право находиться здесь. Кому могут быть интересны древние коптские тексты?
– Вы заблуждаетесь, – возразила Хелена. – Каждый, кто сидит за этим столом, является экспертом в области, о которой все остальные не имеют практически никакого понятия. В то же время для каждого взятого в отдельности работа других представляется тайной за семью печатями. Но, являясь частью единого целого, мы представляем собой универсальный мозг человечества.
Хелена указала вперед, где длинный стол примыкал к поперечной части огромной буквы «Т».
– Обратите внимание на тех двоих в переднем ряду. Сидящий справа также подчиняется Гераклиту. Его зовут Тимон. В прошлой жизни он был доктором Марком Уоррентоном, преподавал в Оксфорде и считался лучшим в мире специалистом в области криптомнезии.
– Криптонезии?
– Криптонезия – это способность вспоминать забытую информацию. У некоторых людей она развита настолько сильно, что они в трансе или под гипнозом могут вспомнить события из своих прошлых жизней, что можно считать неоспоримым доказательством реинкарнации. При помощи некоего англичанина Тимону удалось получить данные о Древнем Египте, которые впоследствии были подтверждены археологическими находками. Сидящего напротив него молодого человека зовут Стратон. В прошлой жизни, когда его звали доктор Клод Вайл, он был самым молодым в мире руководителем института. Он родился вундеркиндом, в двенадцать лет окончил школу, уже и четырнадцать написал серьезную работу по медицине, а в восемнадцать стал руководителем научно-исследовательского центра в Тулузе, где занимался в основном проблемой глубокой заморозки сперматозоидов при помощи жидкого азота. Сюда ни попал по той причине, что в определенный момент ему пришлось преодолевать проблемы не научного, а этического характера. Сейчас он вовсю расхваливает результаты своих открытий и утверждает, что если бы его метод существовал в первом столетии, то сейчас он смог бы искусственным образом произвести на свет сына Сенеки.
Гутманн словно завороженный слушал Хелену и постепенно начинал понимать, что Лейбетра была на самом деле пристанищем одержимых. Одержимых наукой, для которых существовал только один грех – глупость. Пока что он не мог сказать, какие чувства испытывал к этому месту – благоговение или презрение. К тому же мысли профессора были заняты происходившим вокруг него и словами Хелены.
– Могу себе представить, – продолжила она, – сколько вопросов сейчас мучают вас!
Гутманн взял в руки стакан, сделал большой глоток вина и кивнул в знак согласия:
– Все верно. Например, мне не терпится узнать, кто финансирует научные исследования и выделяет деньги на содержание Лейбетры? Ведь на подобные вещи уходят огромные средства, и кто-то должен за всем этим стоять.
