Пятое Евангелие полностью

– Прокуратор получает судебные документы и действует в интересах ответчика. – Миньятто обвел рукой лежащие на столе бумаги. – Это даст вам право взглянуть на исковое заявление, в противном случае я не смогу его показать.

Как причудлив мир канонического закона. Прокуратор – титул, которым именуется в Евангелиях Понтий Пилат. Должность человека, подписавшего смертный приговор Иисусу. Такое слово могли воскресить только юристы.

– Подобные решения должен принимать мой брат, – сказал я.

– Судя по тому, что мы только что услышали, ваш брат не расположен принимать решения.

Миньятто порылся в портфеле и нашел пачку сигарет. В доме кардинала-президента, в стране, первой в мире запретившей курение, он закурил.

– Святой отец, каков будет ваш ответ? – спросил он.

Я взял документ в руки.

– Я согласен.

– Хорошо. Теперь внимательно прочитайте приведенный здесь список судей и скажите, знаком ли вам кто-нибудь из них.

Я с нездоровым любопытством водил глазами по строчкам.

У меня застучало сердце.

– Первого судью знаю. И третьего. Пассаро и Гальярдо. Не знаю только Страделлу.

Миньятто кивнул, словно того и ожидал.

– Все трое почти двадцать лет работают в Роте, неудивительно, что ваши пути в Риме могли пересекаться. А вот что уди вительно – уголовное дело против священника рассматривают судьи Роты. Такого внимания, как правило, удостаивается лишь епископ или легат, если только его святейшество не постановит иначе. Отсюда возникает вопрос: можете ли вы сказать, что Пассаро и Гальярдо испытывают неприязнь к вашему брату?

Теперь я понял. Он пытался понять, какую форму примет угроза. Станет ли кардинал Галуппо подбирать судей, которые настроены против Симона.

– Нет, – ответил я. – Пассаро преподавал у Симона в Академии, а Гальярдо – приятель моего дяди. Они оба расположены дружески.

Миньятто улыбнулся.

– Монсеньор Гальярдо учился в семинарии на два курса младше меня. Ваш дядя был его наставником. Как ни печально, обоим придется взять самоотвод. Но если бы кардинал Галуппо пытался запугать вашего брата, выбрал бы он именно этих судей?

Я задумался.

– Может быть, Галуппо знает, что они возьмут самоотвод. Может быть, их заменят плохие.

Миньятто пролистал бумаги, которые держал в руках.

– Тогда, возможно, это убедит вас в обратном.

Он протянул мне еще одну бумагу, и я застыл, как завороженный. Это был последний лист обвинения. Само исковое заявление.