В Северной Африке в течение всего III века шло глухое брожение в среде крестьянства. Наибольших волнений оно достигло в 238 и 291 годах, а в начале IV столетия вылилось в широкое движение циркумцеллионов. Под религиозными лозунгами христианской секты донатистов, основанной епископом Карфагена Донатом, это движение носило ярко выраженный характер социального протеста. «Странствующие толпы неимущих бедняков, бродившие вокруг жилищ» — так переводится понятие «циркумцеллионы»; сами же они называли себя «святыми» или «борцами божьими», выступая в качестве мстителей за угнетенных и против-пиков общественного неравенства. Циркумцеллионы освобождали рабов и колонов, заставляли рабовладельцев бежать за повозкой, прислуживать своим бывшим рабам. Это движение поддерживали кочевые берберы. Оно приняло хроническую форму и длилось на протяжении IV–V веков[61].
Портрет сына и соправителя Валериана, императора Галлиена (который, кстати говоря, прекратил преследования христиан), довольно известен по его скульптурным изображениям, хранящимся в музеях Италии, Берлина, Парижа и Копенгагена. Один из скульптурных портретов Галлиена в мраморе находится в ленинградском Эрмитаже. Небольшой, всего 22 сантиметра высотой, он отличается от других его изображений резко повернутой головой и решительным взглядом запавших глаз из-под нависших надбровных дуг. Автор очень четко уловил характер императора — храброго и удачливого полководца, любившего подчеркивать свое спокойствие и равнодушие к ударам судьбы. Так, когда ему сообщили о том, что от Римской империи отпал Египет, он сказал: «Ну что ж? Разве мы не можем существовать без египетского полотна?» Когда Галлиен узнал, что в Малой Азии произошло крупное землетрясение и скифы напали на римские гарнизоны, он произнес: «Ну что ж? Разве я не могу жить без пирожных?» После потери Галлии Галлиен, засмеявшись, воскликнул: «Неужели безопасность государства обеспечивается атрабатскими плащами?»[62] Из Малой Азии в Рим поступали мед и фисташки, которые шли на изготовление пирожных, а шерстяные плащи, производимые в Галлии и называемые по имени города атрабатскими, были широко распространенной одеждой.
Я внимательно рассматриваю лицевую сторону монеты с портретным изображением императора в лучевой короне. Да, на монете точно изображен Галлиен. Об этом свидетельствует надпись: «Gallienus Avg».
На некоторых монетах имя выбито не полностью, края неровные — оборваны, со щербинками. Такое впечатление, что монеты были забракованы, а затем кто-то все же пустил их в обращение. Во всяком случае, монеты — новые, изображение на лицевой стороне в основном четкое. Портретное сходство всех монет довольно полное. Особенно поражает одна повторяющаяся деталь — курчавая борода императора. Галлиен носил довольно своеобразную бороду, которая располагалась на нижней части подбородка, заходя на шею, а на щеках переходила в бакенбарды, соединяющие бороду с волосами на голове. На всех монетах изображение бороды соответствует скульптурным изображениям в музеях. Именно эта деталь портрета и дает основание утверждать, что на монетах выбит именно император Галлиен, которому посвящено немало восторженных слов и хулы.
Римский историк Гребеллий Поллион (один из шести авторов сборника «Scriptores historiae Augustae» — «Писатели истории Августов», посвященного биографиям императоров от Адриана до Нумериана) пишет о недолго царствовавшем в Галлии императоре Марии (который произнес обвинительную речь против Галлиена), ставшем единоличным правителем Рима после пленения персами его отца в 260 году. Осуждая Галли-ена за его пристрастие к вину, роскоши и женщинам, Марий, бывший кузнец, говорил: «Хотел бы я всегда заниматься железом, а не погибать от вина, цветов, бабенок, трактиров, как это делает Галлиен, недостойный своего отца и своего знатного рода»[63].
Положение на границах Римской империи в период правления Валериана и Галлиена было очень сложным. Два крупных племенных союза германских племен — франки и алеманны — перешли Рейн; готы непрерывно вторгались из-за Дуная в провинции империи, жестоко опустошая их, набеги кочевников Мавритании угрожали римским провинциям в Северной Африке, в частности неоднократно прорывая Триполитанский вал, построенный императором Августом для защиты Великого Лептиса, Эа и Сабраты; персидский царь Шапур занял Месопотамию. Валериан, оставив своего сына управлять западной частью империи, отправился на Восток. Он вытеснил персов из Сирии, но в 260 году в бою с персами, осаждавшими город Эдесса в Западной Месопотамии, попал в плен, а его армия была уничтожена. Валериан умер в плену, и его сын и соправитель Галлиен стал полноправным императором Рима. Когда ему доложили о пленении и смерти отца, Галлиен, любивший подражать философам Эллады, перефразировал слова «лучшего из философов», сказавшего о сыне: «Я знал, что родил смертного», таким образом: «Я знал, что мой отец — смертный»[64].
