Учитель был поэтом, приехавшим с Севера. Каыль он тоже нравился. В отличие от других, строгих и авторитарных, он был мягким и очень добрым. Однако бабушка была против того, чтобы мама с ним встречалась. Стало очевидно, что их любовь долго не продлится. Ведь чтобы не раскрыть лисью сущность, рано или поздно им бы пришлось расстаться. Каждый раз мама тяжело переживала разрыв. И даже несмотря на убеждения бабушки, они с учителем продолжали отношения. А в какой-то момент его старший брат и жена умерли от тяжелой болезни, и младший племянник остался на попечении Кансу. И нужен был человек, который бы присматривал за ним днем, пока тот на работе. Его дядя жил рядом, но не смог взять на себя такую ответственность. А мама обещала, что справится. Бабушка хоть и была против, но не прогнала его. С того дня он жил с ними. Целыми днями бегал по пятам, весело смеясь.
Разразилась Корейская война[29], и Кансу призвали на службу, а Ёнбин остался с мамой Каыль. Семья всем составом бежала на юг, и позже они получили известие о гибели Кансу. Рён сказала, что яхо нельзя воспитывать людей, и настойчиво велела отдать ребенка в другую семью или приют. Но в этот раз за него вступилась бабушка и попросила об одолжении – позволить им оставить мальчика, так как тот уже стал частью семьи. Бабушке он был как внук, маме как сын, а для Каыль стал братом. Мама начала играть в кино благодаря ему.
После войны, вернувшись в Сеул, они встретили дядю Ёнбина, который, конечно, был удивлен, что по прошествии стольких лет мама совсем не изменилась, но, к счастью, ничего не заподозрил. Он планировал стать режиссером и вращался в артистических кругах. Один из его знакомых увидел маму и пригласил сниматься. Естественно, она отказалась, однако дядя пригрозил, что, если она не согласится, он отправит Ёнбина на усыновление, и ей пришлось принять предложение. Так мама и стала актрисой.
Ёнбин знал секрет их семьи: то, что мама и бабушка не стареют, а Каыль вечно молода, и что он не такой, как они. Вначале те обещали Рён, что отдадут его в другую семью, когда ему будет десять, однако мама смогла отпустить его в самостоятельную жизнь только к двадцати годам. Сразу после этого яхо уехали в Америку, и ему запретили искать их. Но Ëнбин все равно нашел и продолжил навещать.
Когда он женился и обзавелся семьей, то стал делать это реже, но все равно продолжал иногда заглядывать к маме. Продолжал называть ее мамой, а Каыль сестрой, несмотря на то, что был уже гораздо старше них. Сейчас он уже и бабушку обогнал по возрасту. Каыль знала, что они не должны показываться ему, но тем не менее ее очень расстроило, что Ёнбин повел себя с ней как незнакомец. Незаметно поздороваться тайком от семьи – наверное, она хотела слишком многого. Но ведь столько времени прошло, можно было хоть разок взглянуть на нее!
– Пришлось долго ждать, на кассе оказалось много людей, – сказал Сину и поставил на стол тарелки с мороженым. – Тебе нехорошо? Выглядишь бледной.
– Все нормально. Наверное, кондиционер дует слишком сильно.
Девушка не спеша ела мороженое, но даже не чувствовала вкуса. Когда они попрощались с Сину, она еще некоторое время бродила по улице одна и вернулась домой с совершенно поникшим видом. На пороге ее встретила бабушка, обеспокоенная тем, что внучки так долго не было дома.
На столе в гостиной стоял торт.
– Что это?
– У нас же сегодня день рождения. Давай вместе отпразднуем! – сказала мама, приобняла Каыль и повела к столу.
– Мы же не отмечаем!
– Начнем с сегодняшнего дня.
Мама и бабушка были в приподнятом настроении после поздравлений одноклассников.
– Но это же неправда! Это ненастоящий день рождения, – с недовольным видом проворчала Каыль, но родственницы ее уже не слушали.
Каыль вздохнула и добавила:
– И что, если я задую свечи, то стану на год старше? Это же не так!
– Да ладно, это все в шутку, весело же, – рассмеялась мама.
Глядя на ее улыбку, Каыль вспомнила Ёнбина. Когда он улыбался, его глаза тоже становились похожими на полумесяцы, и все вокруг считали, что они настоящие мать и сын.
– Что веселого? Мне вот совсем не весело. Я так устала от этой жизни!
Она схватила торт со стола и бросила на пол. Тот сразу превратился в месиво.
– Ли Каыль, ты что себе позволяешь?! – рассвирепела бабушка.
Мама лишь продолжала в недоумении смотреть на дочь.
– Мы никто! У нас нет своей жизни! Мы лишь существуем под чьей-то маской, и так уже пятьсот лет! – взвыла Каыль.
– Но было и много хорошего, немало приятных знакомых, – дрожащим голосом проговорила мама.
– И что хорошего? Твой драгоценный Ёнбин? Зачем ты его растила, мне заменой? Потому что твоя дочь не может вырасти и выйти замуж, а тебе так хотелось увидеть внуков?! Зачем это все? Ты даже на свадьбе его не была и внуков на руках не держала! – продолжала кричать Каыль.
– Почему ты так разговариваешь со мной?
