Ричард загадочно улыбнулся и все же предложил Блэйку выпить. Тайлер от того лишь сильнее растерялся и поэтому, взяв бокал с вином, отпил немного и поморщился. Блэйк не особенно любил алкоголь, как и Альберт. Ему куда привычнее было пить кофе. Крепкий и горячий кофе. Но в тот момент ему хотелось выпить. Ему действительно хотелось на радостях просто напиться и даже не слушать Клода. Одного лишь факта, что еще не все потеряно, ему хватало, чтобы понять, что Карли он похоронил совершенно зря. Совершенно зря он так просто сдавался и шел прочь со сцены. Всевидящий все еще хотел видеть его игру.
Клод же выждал недолгую паузу, будто давал Тайлеру время на осознание того, что тот только что прочитал и услышал, и продолжил:
– Я бы хотел, чтобы вы написали симфонию и выступили в роли дирижера. И я искренне надеюсь, что вы согласитесь на мое предложение.
Тайлер еще не раз возвращался в ресторан «Белый Лебедь», но лишь потому что Клод приглашал его выпить с ним и рассказать немного о новой симфонии. Тайлер и думать забыл о своей работе в ресторане. Он взял отпуск, сказав Джейкобу, что ему просто необходимо написать его композицию. Все-таки она должна была быть лучшей из всего, что он творил, чтобы она смогла поразить весь зрительский зал. Ричард же оказался большим ценителем музыки и в далеком прошлом – музыкальным критиком. Он с большим удовольствием изучал все сочинения Тайлера, и что очень удивило Блэйка, даже из его уст прозвучало слово «гений». Клод, изучив записи Тайлера едва ли не потребовал, чтобы тот максимально постарался и подарил ему свою лучшую симфонию. И Блэйк пообещал это сделать.
Вот только он обещал подарить свою симфонию не Клоду, а Карли. Эта новая композиция должна была быть написана о его сестре. Тайлер вдруг понял, что именно она должна быть решающим пазлом во всей картине. Эта композиция была последней и единственной надеждой на то, чтобы Тайлер смог накопить денег на операцию своей милой сестре.
И, конечно же, Блэйк просто не мог не поделится этой новостью с ней. Когда Тайлер вернулся домой после заключения договора с Клодом, он тут же бросился к своей сестре, которая что-то мастерила, сидя у себя на кровати, и схватил ее на руки. Он прижал ее к себе и счастливо засмеялся не в силах выговорить и слова. Он был так счастлив, как был, когда впервые увидел ее. Как тогда, когда ему вынесли этот маленький новорожденный комочек жизни. Он так бережно взял ее на руки и буквально стал задыхаться от той любви, которая заполнила его до краев. Он был безмерно счастлив от того, что просто любил. Тайлер просто и искренне любил свою маленькую сестренку, как любой отец любит своего ребенка. И именно эту любовь он хотел описать в своей симфонии. Он хотел передать, сказать мелодией, как сильно он влюблен в Карли. Он хотел полностью отдать ей через музыку свою душу и попрощаться с ней. Он хотел попрощаться со своей жизнью, чтобы отдать последние ее лучи Карли. Чтобы она когда-нибудь держала эту свечу и, идя по темному тоннелю, когда увидит свет, улыбнулась и сказала: «Я вижу, что это был ты, Тайлер. Теперь – вижу».
Тайлер полностью окунулся в работу. Он совершенно забыл о том, что должен спать. Он забылся в музыке, в своем сочинении, в симфонии и в той бесконечной любви, которую хотел показать в ней. Он даже стал реже пить кофе, чтобы не ходить в туалет. Он просто писал. Он выписывал на листе ноты, в голове каждый раз прокручивая ту мелодию, которая получалась у него, выбрасывал неудавшиеся работы и продолжал писать. Только писать.
