Блэйк уже даже не пытался сопротивляться, когда один из тех, кто держал, его извлекал из его нагрудного кармана книжку и передавал Крэйгу. Тот ухмыльнулся и на глазах Тайлера стал листать страницы дневника, совершенно не волнуясь о том, сколько же вкладышей и нотных строк он выронил из записной книжки. И он смеялся. Он продолжал непрерывно смеяться. Этот смех резал слух Блэйку и заставлял еще сильнее вжаться в стену. Тайлер проклинал в тот момент все: Крэйга, себя, город, дневник и даже Всевидящего, что смотрел на это и не предпринимал ничего, чтобы помочь своему сыну.
– Ну что? Ответишь мне, Тайлер Блэйк? – ухмыльнулся Крэйг, небрежно бросив дневник Блэйка ему под ноги. – Я хочу еще раз услышать, как у Немого прорежется голос! Давай! Давай, покажи мне, кто ты такой!
– Я… я… не…
– Эй! А ведь действительно заикается! – Крэйг расхохотался, его приспешники тоже громко загоготали.
Крэйг жестом руки дал понять парням, чтобы те притихли, и вновь обратился к Тайлеру. Он подошел к перепуганному Блэйку и посмотрел на свое отражение в черных очках. По, и без того перекошенному, лицу Крэйга расплылась злорадная улыбка. Он прожигал взглядом Тайлера, но не притронулся ни к очкам, ни к шляпе. Он уже понял, кто перед ним и теперь он беспрепятственно мог смотреть ему в глаза.
– Я не могу убить тебя, Немой, лишь по той простой причине, что не хочу лишать тебя возможности красиво уйти со сцены. Даже я люблю театр, – прошипел Крэйг, оголяя гнилые желтые зубы. – Но это не значит, что я не расправлюсь с твоей маленькой сестренкой, если ты не забудешь навсегда о подвалах Грина, – он ухмыльнулся и, отпрянув от Тайлера, кивнул своим парням, чтобы те отпустили Блэйка.
Когда Тайлера отпустили, он продолжил жаться к стене, глядя вслед удаляющимся из коридора Крэйгу и его приспешникам. Крэйг после этого обернулся лишь один раз, чтобы напоследок бросить перепуганному до смерти Блэйку:
– Эй, Тайлер! Я думаю, что мы с тобой поняли друг друга!
Когда все четверо скрылись, Тайлер глянул на труп бугая, которого застрелил, а после на мертвого Альберта. И все что он смог сделать тогда – это по стене сползти на пол и, сжавшись в этом темном уголке рядом со своим лучшим другом, тихо заплакать. Тихо и беззвучно, будто он действительно в один миг онемел.
Погода была поганой. С самого утра было просто ужасно холодно, весь город поглотил белоснежный и густой туман. Из-за этой облачной серой пелены не было видно из окна даже зданий, находящихся напротив дома. Тайлер уже около получаса просто смотрел в окно и всматривался в туман, дрожа от холода. Но он не видел ничего кроме мглы ни на улице, ни внутри себя. Он не видел в будущем ни единого проблеска света. Темный коридор жизни Блэйка мгновенно перестал вести к тому заветному выходу, а единственная оставшаяся гореть свечка могла вот-вот погаснуть. Единственная уцелевшая струна скрипки стала фальшивить и могла в любую секунду лопнуть.
Тайлер потерял надежду. Он потерял все. Альберт был мертв, ария Немого была прервана на самом неподходящем моменте, а Карли совсем перестала доверять Блэйку. Любовь исчезла, и осталась лишь та фальшь, тот обман, которого так боялся Тайлер всю свою жизнь. Единственное, что он все еще с трудом держал в руках – это смысл. Смысл его жизни, то и он казался все более призрачным с каждым днем, приближавшим двадцатилетие Карли. Ей только пару дней назад исполнилось девятнадцать лет и Блэйк понял, что теперь он уже опоздал. Его смысл жизни должен был исчезнуть и забыться уже через год. И это лишь в лучшем случае.
