Оскар вернулся домой только после полуночи, скользнув рядом с ней под одеяло так осторожно, насколько позволяла ему его полнота. Она притворилась, что проснулась. Он пробормотал несколько слов извинения за то, что разбудил ее, а потом несколько слов любви. Имитируя сонный тон, она спросила, не будет ли он возражать, если она завтра вечером отправится в гости к своему другу Клему. Он сказал, что она может поступать так, как ей заблагорассудится, лишь бы только ее красивое тело принадлежало ему одному. Потом он поцеловал ее в плечо, в шею и уснул.
Она договорилась встретиться с Кларой в восемь часов вечера у церкви, но вышла из дома за два часа до этой встречи, чтобы успеть зайти в свою старую квартиру. Она не знала, какое место во всех этих событиях занимал высеченный из камня голубой глаз, но прошлым вечером она решила, что он будет с ней во время их попытки освободить Целестину.
В квартире было холодно и неуютно, и она провела там всего лишь несколько минут, сначала достав глаз из платяного шкафа, а потом быстро пробежав почту (в основном, всякая ерунда), которая накопилась со времени ее последнего визита. Покончив с этим, она отправилась в Хайгейт, воспользовавшись советом Дауда и взяв такси. Оно доставило ее к церкви на двадцать пять минут раньше назначенного срока, но Клара оказалась уже там.
- Ты поела, моя девочка? - осведомилась Клара. Юдит ответила, что поела.
- Хорошо, - сказала Клара. - Этой ночью нам потребуются все наши силы.
- Прежде чем мы приступим, - сказала Юдит, - я хочу показать вам кое-что. Не знаю, какой нам может быть толк от этого, но мне кажется, вы должны это увидеть. - Она достала из сумочки завернутый в ткань глаз. - Помните, как вы говорили о том, что Целестина выхватывала у вас мысли из головы?
- Конечно.
- Так вот, эта вещь сделала со мной то же самое.
Слегка дрожащими пальцами она стала разворачивать глаз. Прошло более трех месяцев с тех пор, как она спрятала его с таким суеверным тщанием, но память о его действии нисколько не потускнела, и она отчасти ожидала, что он как-нибудь проявит свою силу. Однако он просто лежал среди складок ткани и выглядел столь непритязательно, что она чуть ли не застеснялась того, что превратила его извлечение в такой помпезный спектакль. Но Клара впилась в него взглядом, и улыбка появилась у нее на губах.
- Где ты взяла это? - спросила она.
- Я предпочла бы об этом не говорить.
- Сейчас не время для секретов, - отрезала Клара. - Как он попал к тебе?
- Его подарили моему мужу. Моему бывшему мужу.
- Кто подарил?
- Его брат.
- А кто его брат?
Она сделала глубокий вдох, до последнего мгновения не уверенная в том, что она выдохнет - правду или ложь.
- Его зовут Оскар Годольфин, - сказала она.
Услышав этот ответ, Клара отпрянула от Юдит, словно это имя было синонимом чумы.
- Ты знаешь Оскара Годольфина? - ужаснулась она.
- Да.
- Он и есть сторожевой пес?
- Да.
- Заверни это, - сказала она, глядя на камень уже с опаской. - Заверни и убери. - Она повернулась к Юдит спиной, запустив в волосы свои скрюченные пальцы. - Ты и Годольфин, - сказала она, отчасти обращаясь к самой себе. -Что это значит?
- Ничего это не значит, - сказала Юдит. - То, что я чувствую по отношению к нему, и то, что мы делаем сейчас, - никак между собой не связано.
- Не будь такой наивной, - сказала Клара, оглядываясь на Юдит. Годольфин - член Общества и к тому же мужчина. Ты и Целестина - женщины и его пленницы...
- Я не его пленница, - сказала Юдит, разъяренная снисходительным отношением Клары. - Я делаю то, что я хочу и когда хочу.
- До тех пор, пока ты забываешь историю, - сказала Клара. - А после ты увидишь, до какой степени он считает тебя своей собственностью. - Она снова приблизилась к Юдит, понизив голос до болезненного шепота. - Пойми одно, сказала она. - Ты не можешь спасти Целестину и сохранить свои отношения с ним. Ты будешь подкапываться под фундамент - в буквальном смысле, под фундамент - его рода и его веры, а когда он обнаружит это - а он обнаружит это, когда Tabula Rasa начнет рассыпаться в прах, - то, что было между вами, не остановит его. Мы не другой пол, Юдит, мы - другой вид. То, что происходит в наших телах и в наших головах, даже отдаленно не похоже на то, что происходит у них. У нас разный Ад. У нас разный Рай. Мы - враги, а когда идет война, нельзя воевать сразу на две стороны.
- Это не война, - сказала Юдит. - Если б это было войной, мною владела бы злость, а я никогда еще не чувствовала себя такой спокойной.
- Посмотрим, какой ты будешь спокойной, когда увидишь истинное положение вещей.
Юдит сделала еще один глубокий вдох.
- Может быть, мы перестанем спорить и начнем заниматься тем, ради чего мы пришли сюда? - сказала она. Клара метнула в нее злобный взгляд. - Мне кажется, "упрямая сука" - это как раз та фраза, на которую ты нарываешься, - заметила Юдит.
- Никогда не доверяла тихоням, - сказала Клара, не сумев сдержать восхищения.
- Буду об этом помнить.
