Услышав этот ответ, Миляга снова ощутил тот легкий приступ deja-vu, который впервые случился с ним, когда он встретил Люциуса у дверей столовой. Но прикосновение было почти незаметным и исчезло, прежде чем он смог как-то истолковать его.
- Помни, Люциус, что все, чему ты будешь учиться, уже является частью тебя, вплоть до Самого Божества. Не изучай ничего, кроме того, что в глубине души уже знаешь. Не поклоняйся ничему, кроме своего подлинного я. И не бойся ничего... - Маэстро запнулся и поежился, словно его кольнуло какое-то предчувствие. - ... не бойся ничего, если только ты уверен в том, что Враг не сумел тайно овладеть твоей волей и не сделал тебя своей главной надеждой на исцеление. Ибо то, что творит зло, всегда страдает. Ты запомнишь все это?
На лице юноши отразилось сомнение.
- Я постараюсь, - сказал он, - изо всех сил.
- Их должно хватить, - сказал Маэстро. - А теперь... убирайся отсюда поскорее, покуда не заявились чистильщики.
Он убрал руки с плеч Коббитта, и тот пошел вниз задом наперед, словно простолюдин после встречи с королем, не отводя от Миляги взгляда и не оборачиваясь до тех пор, пока не оказался у подножия лестницы.
Гроза бушевала прямо над домом, и теперь, когда Люциус ушел, унося с собой вонь экскрементов, в воздухе стал ощутим сильный запах озона. Пламя свечи, которую Миляга держал в Руке, затрепетало, и на мгновение ему показалось, что сейчас оно погаснет, возвещая конец сеанса воспоминаний, по крайней мере - на эту ночь. Но это было еще не все.
- Это было великодушно, - услышал он голос Пай-о-па и, обернувшись, увидел мистифа наверху лестницы. Проявив свойственную ему утонченную привередливость, он уже успел снять с себя запачканную одежду, но самой простой рубашки и брюк, в которые он переоделся, оказалось вполне достаточно, чтобы его красота предстала во всем своем совершенстве. Миляга подумал, что во всей Имаджике не найдется более прекрасного лица, более изящного и гибкого тела, и чувства ужаса и вины, навеянные грозой, отодвинулись куда-то вдаль. Но Маэстро, которым он был в прошлом, еще не знал, что значит потерять это чудо, и, увидев мистифа, больше был озабочен тем, что его тайна раскрыта.
- Ты был здесь, когда приходил Годольфин? - спросил он.
- Да.
- Стало быть, ты теперь знаешь о Юдит.
- Догадываюсь.
- Я скрывал это от тебя, потому что знал, что ты не одобришь.
- Одобрять или не одобрять - это не мое дело. Я тебе не жена, чтобы ты боялся моего осуждения.
- И все-таки я боялся. И я думал, что... ну, когда Примирение свершится, это покажется небольшой уступкой своим слабостям, и ты скажешь, что я заслужил на нее право своими великими свершениями. Теперь же это больше похоже на преступление, и я хотел бы уничтожить его последствия.
- Ты уверен в этом? - спросил мистиф.
Маэстро поднял на него свой взгляд.
- Нет, не уверен, - сказал он тоном человека, который сам удивляется своим словам. Он начал подниматься вверх по лестнице. - Похоже, я действительно верю в то, что я сказал Годольфину, когда назвал ее нашей...
- Победой, - подсказал Пай, делая шаг в сторону, чтобы пропустить своего повелителя в Комнату Медитации, которая, как всегда, была абсолютно пуста.
- Мне уйти? - спросил Пай.
- Нет, - поспешно ответил Маэстро. И второй раз более спокойно:
- Пожалуйста, не надо.
Он подошел к окну, у которого провел столько вечеров, наблюдая за нимфой Аллегрой, свершающей свой туалет. Ветки, под прикрытием которых он вел свое наблюдение, были вконец измочалены грозой об оконные стекла.
- Можешь ли ты сделать так, чтобы я забыл, Пай-о-па? Ведь для этого существуют специальные ритуалы, не правда ли?
- Конечно. Но ты действительно этого хочешь?
- Нет, действительно я хочу смерти, но в настоящий момент я слишком боюсь встречи с ней. Так что... придется прибегнуть к помощи забвения.
- Настоящий Маэстро умеет со временем побеждать любую боль.
- Значит, я не настоящий Маэстро, - сказал Сартори в ответ. - У меня недостанет для этого мужества. Сделай так, чтобы я забыл, мистиф. Отдели меня навсегда от того, что я сделал и кем я был. Сверши ритуал, который станет рекой между мной и этим мгновением, так чтобы у меня никогда не возникло искушения переправиться на другой берег.
- И как ты будешь вести свою жизнь?
Маэстро ненадолго призадумался.
- Промежутками, - ответил он наконец. - Так, чтобы в следующий промежуток не знать о том, что было в предыдущем. Ну вот, ты можешь оказать мне такую услугу?
- Разумеется.
- То же самое я сделал и с женщиной, которую создал для Годольфина. Каждые десять лет она будет забывать свою жизнь, а потом начинать жить по новой, не подозревая о том, что осталось позади.
