- Это потому, что он все принимает слишком близко к сердцу, - ответил Луис.
- Сомневаюсь, - сказала она.
- Мы ведем с ним дела уже двадцать один, нет, двадцать два года. Мы ссорились. Потом мирились. Потом снова ссорились. Поверьте мне, он хороший человек. Но он так боится расчувствоваться, что должен все обращать в шутку. Вы ведь не англичанка?
- Англичанка.
- Тогда вы должны это понять, - сказал он. - У вас ведь тоже есть свои маленькие тайные могилки. - Он рассмеялся.
- Тысячи, - ответила она, наблюдая за тем, как Миляга возвращается в дом. - Не могли бы вы извинить меня на секундочку? - спросила она и направилась к лужайке, преследуемая Луисом. Клейн сделал движение, чтобы перехватить ее, но она только вручила ему свой пустой стакан и вошла внутрь.
Миляга был на кухне. Он копался в холодильнике, снимая крышки с кастрюль и банок и изучая их содержимое.
- Столько разговоров о невидимости... - сказала Юдит.
- Ты предпочла бы, чтобы я не пришел?
- Ты хочешь сказать, что если б я действительно предпочла это, ты бы остался дома?
Он довольно ухмыльнулся, отыскав нечто, соответствующее его вкусу.
- Я хочу сказать, что до остальных мне нет дела. Я пришел сюда только потому, что знал, что увижу тебя здесь.
Он запустил свой указательный и средний палец в извлеченную им посудину и отправил себе в рот приличную порцию шоколадного мусса.
- Хочешь? - спросил он.
Ей не хотелось, пока она не увидела, с какой жадностью пожирает он коричневую массу. Его аппетит подействовал заразительно, и она решила последовать его примеру. Мусс оказался сладким и жирным.
- Вкусно? - спросил он.
- Порочно, - ответила она. - Так что же заставило тебя передумать?
- Насчет чего?
- Ты же хотел спрятаться.
- Жизнь слишком коротка, - сказал он, снова поднося ко рту пальцы с муссом. - Кроме того, я ведь тебе только что сказал: я знал, что увижу тебя здесь.
- Ты теперь к тому же умеешь читать мысли?
- Боже мой, как вкусно! - сказал он, и улыбка его показалась ей еще более шоколадной, чем его зубы. Утонченный денди, который несколько минут назад появился в саду, теперь превратился в прожорливого мальчишку.
- У тебя весь рот в шоколаде, - сказала она.
- Хочешь умыть меня своими поцелуями? - спросил он.
- Да, - сказала она, не видя смысла скрывать свои чувства. Секреты и так принесли им в прошлом достаточно вреда.
- Тогда почему мы до сих пор здесь? - спросил он.
- Клейн никогда не простит нам, если мы уйдем. Вечеринка устроена в твою честь.
- Мы уйдем, а они тут пока поговорят о нас, - сказал он, ставя на место посудину с муссом и вытирая рот тыльной стороной руки. - Собственно говоря, им это даже больше понравится. Давай уйдем прямо сейчас, пока нас не заметили. Мы тут с тобой теряем время, а могли бы...
- ... уже давно заняться любовью.
- А я думал, это я читаю чужие мысли... - сказал он.
Когда они открыли парадную дверь, Юдит услышала, как Клейн зовет их из сада, и ее охватило чувство вины. Но оно тут же исчезло, стоило ей вспомнить о том, какое самодовольное выражение заметила она у него на лице, когда Миляга возник на пороге, и все актеры для задуманного им фарса оказались в сборе. Угрызения совести уступили место раздражению, она громко хлопнула дверью, чтобы он наверняка услышал.
Как только они добрались до квартиры, Юдит распахнула все окна, чтобы впустить в комнаты легкий ветерок, который, несмотря на то, что уже стемнело, еще нес с собой тепло. Разумеется, он нес с собой и новости с улицы, но ничего важного в них не было: неизбежное гудение сирен, джаз, доносившийся из клуба на углу (там окна тоже были открыты) Исполнив свое намерение, она села на кровать рядом с Милягой. Настало время для разговора, в котором не будет ничего, кроме правды.
- Не думала я, что все так обернется, - сказала она. - Здесь. Вдвоем.
- Но ты рада этому?
- Да, я рада, - сказала она, после паузы. - Такое чувство, что так и должно было случиться.
- Хорошо, - сказал он в ответ. - Я тоже чувствую, что все это совершенно естественно.
Он обнял ее и, запустив пальцы в ее густые волосы, стал нежно массировать кожу ее черепа. Она глубоко вздохнула.
- Тебе нравится? - спросил он.
- Да, нравится.
- Хочешь, я расскажу тебе, что я чувствую.
- По поводу чего?
- По поводу себя, нас.
- Я же уже сказала тебе: именно так все и должно было случиться.
- И все?
- Нет.
- Что еще?
Она закрыла глаза, и слова пришли к ней, словно побуждаемые его настойчивыми пальцами.
- Я рада тому, что ты здесь, потому что я думаю, что мы можем многому научить друг друга. Может быть, даже снова полюбить друг друга. Как это звучит?
- Для меня - прекрасно, - сказал он мягко.
- Ну а ты? Что у тебя в голове?
- Я думаю о том, что забыл, насколько странен и загадочен этот Доминион. Что только твоя помощь может сделать меня сильным. Что, боюсь, иногда я буду вести себя странно, совершать ошибки, но я хочу, чтобы ты любила меня так сильно, чтобы простить мне все это. Ты будешь любить меня так?
- Ты же знаешь, что буду, - сказала она.
