- А здесь у нас есть хоть какая-то защита, - продолжал он. - У каждой двери и каждого окна я поставил духов-хранителей. Видела тех, на кухне? Они самые крошечные из всех.
- Но ведь они все мужского пола, не так ли?
- Ну и что?
- Они не защитят тебя, Оскар.
- Они - это все, что у нас есть.
- Может быть, это все, что у тебя есть...
Она выскользнула из его объятий и направилась к двери. Он последовал за ней на площадку, требуя ответа на то, что она хотела сказать своей последней фразой, и, разозлившись в конце концов на его трусость, она повернулась к нему лицом и сказала:
- Долгие годы великая сила была у тебя под носом!
- Какая сила? Где?
- В темнице под Башней Роксборо.
- Что ты такое несешь?
- Ты не знаешь, кого я имею в виду?
- Нет, - ответил он, в свою очередь рассердившись. - Чушь какая-то.
- Я видела ее, Оскар.
- Как ты могла? Никто, кроме членов Общества, не может попасть в Башню.
- Я могу показать ее тебе. Отвести туда прямо сейчас.
Она понизила голос, внимательно вглядываясь в обеспокоенное, раскрасневшееся лицо Оскара. - Я думаю, что она - кто-то вроде Богини. Я дважды пыталась вызволить ее, и оба раза у меня ничего не получилось. Мне нужна помощь. Мне нужна твоя помощь.
- Это невозможно, - сказал он. - Башня представляет собой хорошо укрепленную крепость. А сейчас - тем более. Говорю тебе, этот дом - единственное безопасное место во всем городе. Выйти из него - для меня равносильно самоубийству.
- Значит, так тому и быть, - сказала она, не собираясь иметь дело с воплощением такой трусости. Она начала спускаться вниз по лестнице, не обращая внимания на его призывы.
- Но ты не можешь уйти от меня, - сказал он, словно бы в удивлении. - Я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю тебя.
- Существуют вещи поважнее любви, - ответила она, тут же подумав, что легко произносить такие слова, зная, что дома ее ждет Миляга. И все равно это было правдой. Она видела этот город уничтоженным и обращенным в пыль. Предотвратить это - действительно важнее, чем любовь, в особенности, если подразумевать под ней бесхребетную склонность Оскара к разнообразию.
- Не забудь запереть за мной дверь, - сказала она, спустившись с лестницы. - Никогда не знаешь, какого гостя пошлет тебе судьба.
По дороге домой она зашла в бакалейный магазин купить кое-каких продуктов. Хождение за покупками никогда не было ее любимым занятием, но сегодня вся процедура приобрела какой-то сюрреалистический характер благодаря ощущению надвигающейся катастрофы, которое повсюду сопровождало ее. Она расхаживала по магазину, выбирая все необходимое, а в это время в голове у нее разворачивалась картина смертоносного облака, неумолимо наползающего на город. Но жизнь должна была продолжаться, пусть даже за кулисами ее и поджидало забвение. Ей нужно было купить молоко, хлеб и туалетную бумагу, а также дезодорант и пакеты для отходов, чтобы класть их на дно мусорного ведра на кухне. Только в художественном вымысле ежедневная рутина существования отодвигается в сторону, чтобы освободить центр сцены для великих событий. А ее тело будет испытывать голод, уставать, потеть и переваривать пищу до тех пор, пока не опустится последний занавес. В этой мысли для нее заключалось странное утешение, и хотя темнота, сгущавшаяся у порога ее мира, должна была бы отвлечь ее от повседневности, произошло совершенно обратное. Сыр она выбирала куда более привередливо, чем обычно, и перенюхала с полдюжины дезодорантов, прежде чём нашла устраивающий ее аромат.
Покончив с покупками, она поехала домой по деловито гудящим улицам, размышляя по дороге о Целестине. Раз Оскар не желал ей помогать, ей придется искать поддержки у кого-нибудь другого, а так как круг людей, которым она могла довериться, был очень узок, то выбор надо было делать между Клемом и Милягой. Конечно, у Примирителя много своих дел, но после обетов вчерашней ночи оставаться всегда вместе, делиться всеми страхами и видениями - он безусловно поймет ее желание освободить Целестину, хотя бы для того, чтобы положить конец этой тайне. Она решила рассказать ему о пленнице Роксборо при первой же возможности.
