- Тогда я хочу на нее посмотреть. Не беспокойся, она не причинит мне никакого вреда. Ведь у меня внутри - частичка ее Маэстро, помнишь? - Она положила руку себе на живот. - Так что я в полной безопасности.
Миляга ничего не возразил и отступил в сторону, пропуская Понедельника к двери, которую тот взломал с мастерством опытного вора. Не успел мальчик вернуться на прежнее место, как Юдит уже перешагнула порог и оказалась в затхлом, холодном воздухе прихожей.
- Подожди, - сказал Миляга, входя вслед за ней в дом.
- А как выглядит эта тварь? - поинтересовалась Юдит.
- Похожа на обезьянку. Или на грудного ребенка. Я не знаю. В одном я уверен: она постоянно треплет языком.
- Отдохни Немного...
- Да, вот такое имя.
- Идеальное - для такого места.
Она подошла к подножию лестницы и стала подниматься к Комнате Медитации.
- Будь осторожна... - сказал Миляга.
- Свежий совет...
- По-моему, ты просто не понимаешь, какими сильными...
- Я ведь родилась там наверху, не правда ли? - спросила она тоном, не менее холодным, чем воздух. Он не ответил, тогда она резко развернулась и спросила снова. - Не правда ли?
- Да.
Кивнув, она продолжила подъем.
- Ты сказал, что здесь нас ожидает прошлое, - напомнила она.
- Да.
- И мое прошлое тоже?
- Не знаю. Вполне вероятно.
- Я ничего не чувствую. Это место похоже на кладбище. Несколько расплывчатых воспоминаний, и все.
- Воспоминания придут.
- Завидую твоей уверенности.
- Мы должны обрести целостность, Джуд.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Мы должны... примириться... со всем, чем мы были когда-то. И только тогда мы сможем пойти дальше.
- Ну, а если я не хочу ни с чем примиряться? Если я хочу изобрести себя заново и начать все сначала?
- Ты не сможешь, - ответил он просто. - Прежде чем попасть домой, мы обязательно должны стать цельными.
- Если это дом, - сказала она, кивая в направлении Комнаты Медитации, - то можешь забрать его себе.
- Я не имел в виду то место, где ты родилась, - сказал он.
- Что же тогда?
- Место, где ты была до этого. Небеса.
- К чертям собачьим Небеса! Я с Землей еще как следует не разобралась.
- А в этом и нет нужды.
- Позволь мне самой об этом судить. У меня еще даже не было жизни, которую я могла бы назвать своей собственной, а ты уже готов впихнуть меня во вселенскую драму. Сомневаюсь, что мне туда хочется. Я хочу побыть в своей пьесе.
- Ты и будешь в ней. Как составная часть...
- Никакая не часть. Я хочу быть самой собой. И жить так, как мне хочется.
- Это не твои слова. Это слова Сартори?
- Пусть даже и так.
- Ты знаешь, что он совершил, - сказал Миляга в ответ. - Зверства. Чему хорошему он тебя может научить?
- Ты хочешь сказать, что ты можешь? С каких это пор ты стал таким совершенным? - Он ничего не ответил, и она приняла его молчание за очередное проявление новообретенного высокомерия. - Оо, так ты слишком благороден, чтобы снисходить до взаимных обвинений, верно?
- Давай отложим эту дискуссию, - сказал он.
- Дискуссию? - насмешливо переспросила она. - Маэстро собрался преподнести нам урок этики? Хотела бы я знать, что делает тебя таким чертовски исключительным?
- Я - сын Целестины, - сказал он спокойно.
Она напряженно уставилась на него.
- Ты - кто?
- Сын Целестины. Ее похитили из Пятого Доминиона...
- Я знаю, что с ней случилось. Дауд всем этим заправлял. Я думала, он рассказал мне всю историю.
- Кроме этой части?
- Кроме этой части.
- Наверное, мне надо было как-то иначе тебе об этом сказать, извини.
- Нет... - сказала она. - Здесь самое подходящее место.
Взгляд ее вновь устремился наверх, к Комнате Медитации. После долгой паузы она заговорила шепотом.
- Ты счастливчик, - сказала она. - Дом и Небеса для тебя - одно и то же.
- Может быть, и для всех нас, - пробормотал он.
- Сомневаюсь.
Последовало долгое молчание, нарушаемое только Понедельником, который пытался насвистывать на крыльце какой-то мотив. Первой заговорила Юдит.
- Теперь я понимаю, почему для тебя так важно добиться успеха. Ведь ты... как бы это сказать?... выполняешь поручение своего Отца.
- Я никогда об этом не думал.
- Но это действительно так.
- Может быть, и так. Я только надеюсь, что мне оно окажется под силу. То мне кажется, что это вполне возможно, а в следующую минуту...
Он пристально вгляделся в ее лицо. Понедельник тем временем в очередной раз начал мелодию сначала.
- Скажи мне, о чем ты думаешь?
- Жалею, что не сохранила твоих любовных писем, - ответила она.
Последовала еще одна болезненная пауза, а потом она отвернулась от него и направилась во внутреннюю часть дома. Он помедлил у подножия лестницы, размышляя о том, не стоит ли пойти за ней - ведь подручный Сартори до сих пор мог находиться здесь, - но боясь обидеть ее своим неотступным присмотром. Он оглянулся на открытую дверь и освещенный солнцем порог. Безопасность рядом, если она ей потребуется.
- Как дела? - подозвал он Понедельника.
- Жарко, - раздалось в ответ. - Клем отправился за едой и пивом. Много пива. Мы должны устроить себе праздник, Босс. Уж мы то его заслужили, едрит твою в корень! Точно?
- Точно, точно. Как Целестина?
- Спит. Уже можно входить?
