- ... я ничего плохого не сделал! Спроси у нее, пожалуйста, спроси, спроси у нее, сделал ли я хоть что-нибудь плохое? Нет, не сделал. Просто сидел, не высовывался, никого не трогал...
- Сартори был не очень-то тобой доволен, - сказал Миляга.
- Но у меня не было никакой надежды на успех! - протестующе заявил Отдохни Немного. - Как я мог помешать тебе, Примирителю.
- Так ты и это знаешь.
- Знаю, конечно, знаю. Мы должны обрести целостность, - процитировало существо, идеально копируя Милягин голос. - Мы должны примириться со всем, чем мы были когда-то...
- Ты подслушивал.
- Ничего не могу с собой поделать, - сказал Отдохни Немного. - Я был рожден любознательным. Но я ничего не понял, - поспешил он добавить. - Клянусь, я не шпион.
- Лжец, - сказала Юдит и, обращаясь к Миляге, добавила:
- Как мы его убьем?
- В этом нет нужды, - ответил он. - Ты боишься, Отдохни Немного?
- А ты как думаешь?
- Ты поклянешься в вечной преданности мне, если я сохраню тебе жизнь?
- Где мне расписаться? Только укажи мне место!
- И это ты оставишь в живых? - спросила Юдит.
- Да.
- Зачем? - спросила она, сильнее вдавливая в него свой каблук. - Ты только посмотри на него!
- Не надо, - взмолился Отдохни Немного.
- Клянись, - сказал Миляга, опускаясь рядом с ним на корточки.
- Клянусь! Клянусь!
Миляга перевел взгляд на Юдит - Отпусти его, - сказал он.
- Ты ему доверяешь?
- Я не хочу запятнать это место смертью, - сказал он. - Пусть даже его смертью. Отпусти его, Джуд. - Она не шевельнулась. - Я сказал, отпусти его.
С явной неохотой она приподняла ногу на дюйм, и Отдохни Немного выкарабкался на свободу и немедленно ухватил Милягу за руку.
- Я твой, Освободитель, - сказал он, прикасаясь своим холодным влажным лбом к ладони Миляги. - Моя голова в твоих руках. Именем Хайо, Эратеи и Хапексамендиоса я отдаю тебе свое сердце.
- Принимаю, - сказал Миляга и поднялся на ноги.
- Какие будут приказания, Освободитель?
- Наверху рядом с лестницей есть комната. Жди меня там.
- Во веки веков!
- Нескольких минут будет вполне достаточно.
Существо попятилось к двери, не переставая суетливо кланяться, а потом пустилось бегом.
- Как ты можешь доверять такой твари? - спросила Юдит.
- А я и не доверяю. Пока.
- Но ты пытаешься, ты хочешь этого.
- Человек, не умеющий прощать, проклят, Джуд.
- Так ты можешь простить и Сартори, а? - сказала она.
- Он - это я, он - мой брат, и он - мой ребенок, - ответил Миляга. - Было бы странно, если б я не мог его простить.
Когда опасность была устранена, в дом вошли и все остальные. Понедельник, которому было не привыкать копаться в мусоре, отправился обходить окрестности в поисках предметов, которые могли бы обеспечить им минимум комфорта. Два раза он возвращался с добычей, а на третий пришел звать на подмогу Клема. Через час они вернулись с двумя матрасами, таща под мышкой стопки постельного белья, слишком чистого, чтобы можно было поверить, будто его нашли на свалке.
- Я ошибся в выборе профессии, - сказал Клем с тэйлоровской лукавинкой. - Кража со взломом гораздо интереснее банковского дела.
Понедельник попросил Юдит разрешить ему съездить на машине на Южный Берег и забрать оставленные там в спешке пожитки. Она разрешила, но попросила поскорее вернуться. Хотя на улице было еще светло, им необходимо было собрать столько сильных рук и воль, сколько возможно, чтобы защитить дом ночью. Положив на пол тот из двух матрасов, что был побольше, Клем разместил Целестину в бывшей столовой и сидел у ее ложа до тех пор, пока она не уснула. Когда он вновь появился, тэйлоровская задиристость отошла куда-то на второй план, и человек, присевший рядом с Юдит на порог, был само спокойствие.
- Она спит? - спросила у него Юдит.
- Не знаю: может быть, спит, а может быть, в коме. Где Миляга?
- Наверху. Строит планы.
- Вы с ним поспорили?
- Ничего нового. Все меняется, но наши ссоры как были, так и остаются.
Он открыл бутылку пива и с жадностью начал пить.
- Знаешь, я то и дело ловлю себя на мысли о том, что все это какая-то галлюцинация. Тебе-то, наверное, легче держать себя в руках - все-таки ты видела Доминионы, знаешь, что все это на самом деле так, - но когда я отправился с Понедельником за матрасами, там, буквально в двух шагах отсюда, на солнце разгуливают люди, как будто это очередной, самый обычный день. А я подумал, что в доме неподалеку спит женщина, которую заживо похоронили на двести лет, и ее сын, отец которого - Бог, о котором я никогда даже и не слышал...
- Значит, он рассказал тебе.
- Да. Так вот, думая обо всем этом, я ощутил желание просто отправиться домой, запереть дверь и сделать вид, что ничего не произошло.
- И что тебе помешало?
- В основном, Понедельник. Он подбирал все, что попадалось нам по дороге. Ну, и еще то, что Тэй внутри меня. Хотя сейчас это кажется таким естественным, словно он всегда был там.
- Может, так оно и есть, - сказала она. - Пиво еще есть?
- Да.
Он вручил ей бутылку, и она, подражая ему, стукнула ее донышком о порог. Пробка вылетела, пиво вспенилось.
- Так почему же ты захотел сбежать? - спросила она, утолив первую жажду.
