Она поднялась на ноги. - Это зависит от твоей точки зрения, - сказала она, заимствуя дух комедийного фатализма у того, чей труп лежал у ее ног. Этот тон стоит порепетировать. Он вполне ей может пригодиться в ближайшие несколько часов. - Не дашь мне сигарету? - спросила она у Понедельника.
Понедельник выудил пачку из кармана и швырнул ей. Она вытащила одну сигарету и бросила пачку назад. Подойдя к костру, она вытащила горящую с одного конца палочку и прикурила.
- Что с парнем такое?
- Он мертв.
- И что мы будем делать?
А действительно, что? Если на ее дороге и есть развилка, то она именно здесь. Должна ли она предотвратить Примирение - это будет нетрудно, камни лежат у нее под ногами - и позволить истории заклеймить ее разрушительницей? Или же она должна не препятствовать ему и допустить опасность того, что всем историям на свете будет положен конец?
- Сколько еще будет светло? - спросила она Понедельника.
Часы у него на руке входили в состав добычи, которую он притащил на Гамут-стрит из своего первого похода. Вычурным жестом он поднес их к лицу.
- Два с половиной часа, - ответил он.
Времени на действия оставалось так мало, не говоря уже о размышлениях. Но кое-что было уже ясно: возвращение в Клеркенуэлл вместе с Понедельником - это тупик. Миляга в данный момент выступает как подручный Незримого, и его не отговорить от намерения выполнить поручение Отца - в особенности, опираясь на слова такого человека, как Дауд, который всю свою жизнь провел не в ладах с правдой. Он станет утверждать, что эта исповедь была местью Дауда тем, кто остается в живых, последней отчаянной попыткой помешать тому торжеству, которое он знал, что не сможет разделить. И вполне возможно, так оно и было. Возможно, ее одурачили.
- Мы будем собирать камни или что? - спросил Понедельник.
- Да надо бы, - сказала она, не в силах оторваться от своих размышлений.
- Для чего они нужны?
- Ну, они... вроде тех камней, что кладут, чтобы перейти через ручей, - сказала она, скомкав конец фразы, так как новая мысль отвлекла ее.
Действительно, эти камни помогут ей перебраться через ручей, на другом берегу которого - Изорддеррекс. Путь открыт, и, быть может, совершив его, в эти последние часы она обретет подсказку, которая позволит ей сделать правильный выбор.
Она бросила сигарету в тлеющие угли и сказала:
- Тебе придется отвезти камни на Гамут-стрит самому, Понедельник.
- А ты куда?
- В Изорддеррекс.
- Почему?
- Это слишком сложно, чтобы объяснить. Тебе надо только поклясться мне, что сделаешь все в точности, как я скажу.
- Я готов, - сказал он.
- Хорошо. Слушай. Когда я исчезну, я хочу, чтобы ты отвез камни на Гамут-стрит и передал от меня несколько слов Миляге. Лично ему, понимаешь? Не доверяй больше никому, даже Клему.
- Понимаю, - сказал Понедельник, весь сияя от этой неожиданно свалившейся на него чести. - Что я должен ему сказать?
- Во-первых, куда я отправилась.
- В Изорддеррекс.
- Верно.
- А еще скажи ему... - Она задумалась на мгновение. - ... скажи ему, что в Примирении таится опасность, и он не должен начинать его до тех пор, пока я снова не свяжусь с ним.
- В нем таится опасность, и он не должен начинать его до тех пор...
- ... пока я снова не свяжусь с ним.
- Это я понял. Что-нибудь еще?
- Все, - сказала она. - Теперь мне остается только отыскать круг.
Она пристально оглядела мозаику в поисках едва заметных оттенков тона, которые отличали магические камни. По опыту она уже знала, что стоит их вынуть из углублений, как Изорддеррекский Экспресс отправится в путь, так что она попросила Понедельника подождать снаружи. Он выглядел обеспокоенно, но она сказала ему, что ей ничего не угрожает.
- Да нет, не в этом дело, - сказал он. - Я хочу знать, что означает твое послание. Ты говоришь, что Боссу угрожает опасность, так что же, это значит, что он не сможет открыть Доминионы?
- Я не знаю.
- Но я хочу увидеть Паташоку, и Л'Имби, и Изорддеррекс, - сказал он, перечисляя названия городов, словно заклинания.
- Я знаю об этом, - сказала она. - И поверь, мне так же хочется, чтобы Доминионы открылись, как и тебе.
Она испытующе заглянула ему в лицо, освещенное отблесками умирающего костра, пытаясь понять, удалось ли ей его успокоить, но при всей своей молодости он обладал редким умением скрывать свои чувства. Ей оставалось только верить в то, что он поставит свой долг вестника выше желания увидеть Имаджику и передаст если не точный текст, то хотя бы смысл ее послания Миляге.
- Ты должен сделать так, чтобы Миляга понял, в какой опасности он находится, - сказала она, надеясь пробудить в нем чувство ответственности.
- Да сделаю все, - сказал он, немного раздраженный ее настырностью.
На этом она закончила свои наставления и вернулась к поискам камней. Вместо того чтобы предложить ей помощь, он отошел к двери и оттуда спросил:
- Как ты вернешься?
Она уже нашла четыре камня, и птицы на крыше заново завели свою какофонию, судя по всему, ощутив, что внизу что-то происходит.
- Там видно будет, - ответила она.
