Он был хорошо одет. Его высокие черные ботинки были начищены до блеска, а канареечно-желтый жакет был повсеместно украшен вышивкой, - как впоследствии выяснил Миляга, в полном соответствии с последней паташокской модой. За ним следовал гораздо более скромно одетый мужчина, один глаз которого был скрыт под повязкой с прилипшими к ней перьями из хвоста пурпурной птицы, словно бы предназначенными для того, чтобы напоминать о том моменте, когда он был покалечен. На плечах у него сидела женщина в черном с серебристой чешуей вместо кожи и тростью в руках, которой она погоняла своего носильщика, легонько постукивая его по голове. За ними следовал самый странный из всей четверки.
- Нуллианак, - услышал Миляга шепот Пая. Не было нужды переспрашивать, хорошая это новость или плохая. Вид создания говорил сам за себя и внушал серьезные опасения. Голова его больше всего напоминала сложенные в молитве руки с выставленными большими пальцами, которые были увенчаны глазами омара. Щель между ладонями была достаточно широкой, чтобы увидеть сквозь нее небо, но время от времени она начинала мерцать, когда из одной половины в другую шли разряды энергии. Это было, без сомнения, наиболее отвратительное живое существо из всех, когда-либо виденных Милягой. Если бы Пай не велел повиноваться приказу и остановиться, Миляга бы немедленно пустился наутек, чтобы не дать Нуллианаку приблизиться к ним хотя бы на шаг.
Шепелявый остановился и вновь обратился к ним.
- Какое дело у вас в Ванаэфе? - осведомился он.
- Просто проходим мимо, - сказал Пай, и его ответ показался Миляге чересчур незамысловатым.
- Кто вы? - спросил человек.
- А кто вы? - парировал Миляга.
Одноглазый носильщик грубо загоготал и получил удар по голове за причиненные неудобства.
- Лоитус Хаммеръок, - ответил шепелявый.
- Меня зовут Захария, - сказал Миляга, - а это...
- Казанова, - вставил Пай, заслужив недоуменный взгляд Миляги.
- Зоойкал! - сказала женщина. - Ти гваришь паглиски?
- Разумеется, - сказал Миляга. - Я гварю паглиски.
- Будь осторожен, - шепнул ему Пай.
- Карош! Карош! - продолжила женщина и сообщила им на языке, который наполовину состоял из английского или какого-то местного диалекта, созданного на его основе, на четверть - из латыни и на четверть - из какого-то наречия Четвертого Доминиона, сводившегося к пощелкиванию языком и зубами, что все незнакомцы, прибывшие в этот город, Нео-Ванаэф, должны подать сведения о своем происхождении и намерениях, прежде чем они получат доступ или, скорее, право на то, чтобы убраться восвояси. Несмотря на неказистый вид его зданий, Ванаэф, судя по всему, был отнюдь не каким-нибудь борделем, а городом, в котором царит жесткий порядок, а эта женщина, представившаяся на своей лингвистической мешанине как Верховная Жрица Фэрроу, обладала здесь значительной властью.
Когда она окончила свою речь, Миляга обратил к Паю исполненный недоумения взор. Дело запахло жареным. В речи Верховной Жрицы звучала неприкрытая угроза незамедлительной казни в том случае, если они не сумеют дать удовлетворительные ответы на поставленные вопросы. Палача в этой компании было угадать не так-то трудно: молитвенно сложенная голова Нуллианака болталась позади в ожидании инструкций.
- Итак, - сказал Хаммеръок. - Вы должны каким-то образом удостоверить свою личность.
- У меня нет никаких документов, - сказал Миляга.
- А у вас, - спросил он Пая, который в ответ только покачал головой.
- Шпионы, - прошипела Верховная Жрица.
- Да нет, мы просто... туристы, - сказал Миляга.
- Туристы? - переспросил Хаммеръок.
- Мы приехали, чтобы полюбоваться достопримечательностями Паташоки. - Он обернулся к Паю за поддержкой. - Я имею в виду...
- Гробницы Неистового Локи Лобба... - сказал Пай, очевидным образом пытаясь измыслить, какие еще прославленные чудеса есть у Паташоки в запасе, - ... и Мерроу Ти-Ти.
Это название пришлось Миляге по душе. Он нацепил на себя широкую улыбку энтузиазма. - Мерроу Ти-Ти! - сказал он. - Ну, разумеется! Это зрелище дороже для меня, чем весь чай, который растет в Китае.
- В Китае? - спросил Хаммеръок.
- Разве я сказал в Китае?
- Сказали.
- Пятый Доминион, - пробормотала Верховная Жрица. - Шпионы из Пятого Доминиона.
- Я протестую против этого несправедливого обвинения, - сказал Пай-о-па.
- И я, - произнес голос за спиной у обвиненных, - присоединяюсь к этому протесту.
Пай и Миляга обернулись, чтобы встретиться лицом к лицу с потрепанным бородатым индивидуумом, одетым в нечто такое, что, обладая определенным великодушием, можно было бы назвать шутовским костюмом, хотя менее великодушный человек скорее всего назвал бы это лохмотьями. Человек стоял на одной ноге, соскребая палкой прилипшее к пятке дерьмо.
- Меня всегда тянет блевать, когда я сталкиваюсь с лицемерием, Хаммеръок, - сказал он, и лицо его превратилось в лабиринт коварных ловушек. - Вы так печетесь о том, чтобы на наших улицах не было нежелательных незнакомцев, и в то же время ничего не можете поделать с собачьим дерьмом.
- Это не твоего ума дело, Тик Ро, - сказал Хаммеръок.
