- Когда рак на горе свистнет, - ответил Тик Ро, и в голосе его зазвучала определенная горечь. - Даже если это произойдет завтра, все равно это покажется для меня целой вечностью. Эта собачья жизнь - не для такого великого заклинателя, как я. Вы только оглянитесь вокруг! - Он обвел глазами комнату. - И позвольте мне вам заметить, что это еще верх роскоши, по сравнению с некоторыми лачугами, которые я мог бы вам показать. Люди живут в своем собственном дерьме и роются в нем, в поисках чего бы пожрать. И все это под боком у одного из богатейших городов Доминионов. Это просто гнусность. У меня-то по крайней мере хоть в животе ветер не гуляет. Да и уважают меня. Они знают, что я могу вызывать духов, и держатся от меня подальше. Даже Хаммеръок. Он ненавидит меня от всего сердца, но он никогда не осмелится натравить на меня Нуллианака, потому что, если ему не удастся меня убить, я сумею отомстить ему. И сделаю это с превеликой радостью. Жалкий надутый пидор.
- Тебе просто надо уйти отсюда, - сказал Миляга. - Уйти и поселиться в Паташоке.
- Прошу тебя, - сказал Тик Ро со смутной болью в голосе. - Неужели мы должны продолжать играть в эти игры? Разве я не доказал, что я свой? Я ведь спас вам жизнь.
- И мы благодарны тебе за это, - сказал Миляга.
- Не нужна мне ваша благодарность, - сказал Тик Ро.
- Что же тогда тебе нужно? Деньги?
В ответ на это Тик Ро встал с подушки. Лицо его покраснело, но не от смущения, а от ярости.
- Я этого не заслужил, - сказал он.
- Чего этого? - сказал Миляга.
- Я жил все это время в дерьме, - сказал Тик Ро, - но черт меня побери, если я стану его есть! Ну хорошо, я, конечно, не самый великий Маэстро. Хотелось бы мне им быть! Хотелось бы мне, чтобы Утер Маски до сих пор был бы жив и прождал бы все эти годы вместо меня. Но его уже нет на свете, а я - единственный, кто остался. Если я вам не нравлюсь, можете убираться.
Это словоизвержение совершенно обескуражило Милягу. Он бросил взгляд на Пая в ожидании какого-нибудь совета, но мистиф опустил голову.
- Может, мы лучше пойдем? - сказал Миляга.
- Да! Может, так вы и поступите? - завопил Тик Ро. - Идите на хер отсюда! Может быть, вы отыщете могилу Маски и воскресите его. Он там, на холме. Я похоронил его вот этими руками! - Голос его уже срывался на визг. В нем слышалась не только ярость, на и скорбь. - Можете выкопать его!
Миляга стал подниматься на ноги, чувствуя, что любая попытка что-то сказать только подтолкнет Тика Ро к новому взрыву или к обмороку. Ни то, ни другое зрелище не вызывало у Миляги особого желания стать его свидетелем. Но мистиф подался вперед и схватил Милягу за руку.
- Подожди, - сказал Пай.
- По-моему, он хочет, чтобы мы ушли, - сказал Миляга.
- Позволь мне поговорить с Тиком пару секунд.
Заклинатель в бешенстве уставился на мистифа.
- У меня неподходящее настроение для соблазнения, - предупредил он.
Пай покачал головой.
- У меня тоже, - сказал он, взглянув на Милягу.
- Ты хочешь, чтобы я вышел? - произнес тот.
- Ненадолго.
Миляга пожал плечами, хотя в глубине души он был гораздо более обеспокоен мыслью о том, что Пай и Тик Ро остаются наедине, чем это явствовало из его поведения. Что-то необычное было в том, как эти двое пристально изучали друг друга, и это навело его на мысль, что здесь скрывается какая-то подоплека. А если это действительно так, то, без сомнения, она имеет сексуальную природу, как бы они это ни отрицали.
- Я буду снаружи, - сказал Миляга и предоставил им возможность выяснять отношения наедине.
Не успел он закрыть дверь, как до него донеслись звуки их разговора. Из противоположной хижины раздавался адский шум: ребенок орал, а мать пыталась успокоить его, фальшиво голося колыбельную, - но все же ему удалось услышать отдельные фрагменты разговора. Тик Ро по-прежнему рвал и метал.
- Это что, какое-то наказание? - спрашивал он, и через несколько секунд вновь гремел его голос:
- Терпение? Сколько еще, по-твоему, я должен терпеть, ядрена вошь?
Звуки колыбельной лишили его возможности услышать продолжение, а когда они снова смолкли, разговор в хижине Тика Ро принял совершенно новый оборот.
- Нам предстоит пройти длинный путь... - услышал Миляга голос Пая, - ... и многому научиться...
Тик Ро произнес в ответ что-то неразличимое, на что Пай сказал:
- Он здесь впервые.
И вновь Тик что-то пробормотал.
- Я не могу так поступить, - ответил Пай. - Я несу ответственность за него.
Теперь уверения Тика Ро стали достаточно громкими чтобы достичь ушей Миляги.
- Ты зря теряешь время, - сказал заклинатель. - Оставайся здесь, со мной. Мне так не хватает теплого тела по ночам.
Тут голос Пая упал да шепота. Миляга сделал полшажка поближе к двери и сумел уловить несколько слов мистифа. Он сказал разбитое сердце, в этом он был уверен; потом что-то насчет веры. Но все остальное слилось в неразличимое бормотание, слишком тихое, чтобы что-то разобрать. Решив, что уже достаточно дал им побыть наедине, он объявил о своем возвращении и вошел в хижину. Оба подняли на него глаза, как ему показалось, слегка виновато.
- Я хочу уйти отсюда, - объявил он.
