— Понятно, госпожа, — коротко ответила Шарлин и слегка поклонилась.
— Я вам не госпожа, а старшая сестра, ибо так хочет устроить наше общество мой муж, — вздохнула Лиза. — А сейчас, девочки, идите и больше не пытайтесь повторить то, что вы сделали, потому что тогда мы действительно рассердимся.
— Погодите, — сказал я и тут же добавил в пространство: — Лилия, иди сюда, ты мне нужна!
Хлоп! — И Лилия уже стоит передо мной как конь перед травой.
— Я здесь, папочка! Кого тут надо вылечить?
— Вот, видишь этих четырех девушек? — сказал я. — Раны на их неразвитых душах постараемся исцелить мы с Елизаветой Дмитриевной, а синяки, ссадины и шрамы от порки — это твоя работа. К сожалению, тот, кто все это сделал, уже покинул этот бренный мир, не попрощавшись, поэтому мы можем только устранять последствия совершенных им злодеяний. Глядя на эту разоренную землю, я начал задумываться, каким образом можно было бы насмерть замучить демона.
— Для этого его следует посадить в энергетическую ловушку, устроенную по принципу бутылки Клейна, чтобы снаружи не проникало ни эрга, — авторитетно заявила мелкая божественность. — В таком случае первосортные муки неутолимого голода будут продолжаться целую вечность. Но для этого его сначала требуется поймать и не упустить, а это отдельная, причём сложнейшая задача… Прибить насмерть, как это сделал ты, гораздо проще.
— Понятно, — сказал я, — значит, в любом случае пришлось бы обойтись без ужасной мсти. А сейчас идите уже и дайте нам с Елизаветой Дмитриевной остаться наедине.
— Да, девочки, идемте, — сказала Лилия. — Лет-с гоу, раз-два.
И когда они вереницей вышли за дверь, мы с дражайшей супругой, тихо и скромно, при задернутых занавесках, наконец занялись тем, ради чего создаются семьи. Любовь не терпит не только суеты, но и посторонних глаз.
Восемьсот девяносто седьмой день в мире Содома, поздний вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Терпения, Госпиталь, ванна с живой водой
Роберт Энсон Хайнлайн
Очень многое мне нужно было обдумать сегодня… А лучше всего мне думалось во время так называемых «процедур». Здесь, под сводами огромной пещеры, в уютном полумраке, под тихую расслабляющую музыку, в ванне с магической водой моему телу возвращали молодость… Девять раз я уже погружался в эту ванну, и проклятая хворь, которая мучила меня уже несколько лет, за это время бесследно ушла. Морщины мои стали разглаживаться, возвращалась бодрость. И как же это было чертовски здорово… Это ни с чем не сравнимо, когда ты, страдая серьёзными болячками и уже смирившись с тем, что жизнь твоя медленно угасает, вдруг получаешь возможность отмотать свой возраст назад. Что могла дать мне вторая молодость? Конечно же, возможность творить. Не творить я не мог.
Привычно я погрузился в ванну, и в воде забегали разноцветные огоньки. Это было блаженством — лежать вот так в какой-то странной полудреме и слушать свой разум…
Я знал, что где-то здесь, в такой же ванной, на женской половине омолаживается моя супруга, которой для лучшего эффекта назначили длительный десятидневный целебный сон.
Все началось с того, что на третий день своего пребывания здесь я обратился к правой руке мистера Серегина мисс Кобре с просьбой переправить сюда мою Вирджинию, чтобы ей тоже вернуть молодость и здоровье. А то неправильно будет, если я после пребывания в Тридесятом царстве стану снова молодым и красивым, а моя любимая супруга при этом останется старушкой.
Мисс Кобра посмотрела на меня с ироническим прищуром, и ответила:
— Никаких проблем, мистер Хайнлайн! Вы только назовите адрес, и я устрою вам встречу через портал, чтобы вы сами смогли позвать к нам её. Силой мы тащим к себе на допрос только разных негодяев, а хорошие люди должны приходить добровольно.
Мисс Кобра — чрезвычайно сурова и даже безжалостна с разными мерзавцами, и я слышал рассказ, как она в мире восемнадцатого года однажды в четыре взмаха меча разделась с тремя вооруженными бандитами. С добрыми же людьми она покладиста и доброжелательна. А я у неё числюсь на хорошем счету как «свой парень», и творчество моё она премного уважает, в том числе и книги, которые я ещё не написал. Да и уже не напишу… Ведь парадигма моего творчества теперь, безусловно, изменится.
Я назвал адрес. Мы с Вирджинией проживали в частном доме в обособленной местности Бонни-Дун, что в четырнадцати километрах на норд-вест от города Санта-Круз, штат Калифорния. Мы переехали в тот глухой угол после Карибского кризиса, опасаясь, что в случае ядерной войны советские ракеты в первые же минуты уничтожат все американские города.
